Женитьба бригадира Жерара: Бригадир Жерар - герой Наполеоновских войн

Артур Конан Дойль. Женитьба бригадира Жерара. Бригадир Жерар Герой Наполеоновских войн, Эдакий французский барон Мюнхгаузен, Описанный англичанином. Расскажу я вам, друзья мои, О делах давно прошедших дней, Когда я еще только добывал себе славу, Которая сделала мое имя столь знаменитым. Среди тридцати офицеров Конфланского гусарского Полка я ничем особенно не выделялся. Представляю себе, каково было бы удивление моих Товарищей, если бы они узнали, что другу, Молодому лейтенанту Этьену Жерару, Доведется сделать блистательную карьеру да служить Командира бригады и получить крест из рук самого Императора. Между прочим, крест цел до сих пор. Если вы мне не верите, могу вам его показать. Люди говорят обо мне, что я никогда не знал Страха. Из чувства гордости, которое всегда было присуще Моему характеру, я многие годы не оспаривал этой Молвы. Теперь уже, по прошествии стольких лет, Я могу позволить себе быть откровенным. Смелый человек не боится правды, Ее боится только трус. Потому-то я и не стану скрывать, что и меня Прошибал холодный пот и волосы вставали дыбом. Не стану отрицать, что и мне известно, каким образом Душа уходит в пятки и как задают стрекача. Вы поражены? Но теперь, если вам случится струсить, Вспомните, что даже Этьену Жерару бывало страшно, И вам сразу станет легче. А теперь послушайте, каким образом я женился и Сделался счастливейшим из смертных. В те поры Франция ни с кем не воевала, И мы, Конфланские гусары, все лето стояли лагерем Невдалеке от нормандского городка Лезан-де-Ви. Время мы там проводили... В общем, недурно. Где гусары, там и веселье. Ах, друзья мои, друзья мои, что за прелестные Создания эти нормандские девушки! Мы тоже были мужчины хоть куда. И в то замечательное лето свиданий было не Перечесть. О, молодость, красота и доблесть! Как разглядеть вас сквозь туман тусклых, Унылых лет? Прелестнее всех в тех краях была Мари Равон, До того стройна и пригожа, словно самой судьбой Предназначена для меня. Стоит мне закрыть глаза, Мари встает передо мной. Щеки, словно лепестки мускатной розы, Взгляд карих глаз нежен и в то же время Смел. Волосы черные, как смоль, Просто в стихи просятся, а фигурка словно молодая Березка на ветру. Словом, Из ста сорока женщин, Которые, Э-- Которых-- Ну зачем их сравнивать, если каждая из них была По-своему совершенство? Соперников у меня не было, да быть и не Могло. В нашем полку знали, что безопаснее скакать в Атаку на свежее пехотное каре, Чем слишком часто появляться у усадьбы Равонов. Но собирался ли я жениться на Мари? Женитьба это не для гусара. Однажды в воскресенье я выехал из лагеря, Доехал до деревенской гостиницы и оставил там Лошадь. Оттуда до Равонов нужно было идти через большое Поле, но не успел я сделать и нескольких шагов, Как меня окликнул хозяин гостиницы. "Послушайте, лейтенант, сказал он мне, хоть путь Через поле и короче, но шли б вы лучше Дорогой". Почему? "Потому что в поле пасется бык английской породы", Сказал он и ухмыльнулся. Вот если не эта его гнусная ухмылка, Я бы, вероятно, послушался. Но предупредить меня об опасности, а после этого еще Ухмыляться, этого я с моим гордым нравом снести не Мог. Я небрежно отмахнулся, показав этим, Что я думаю о быке-то еще, хе-хе, Английской породы. Однако, выйдя в поле, я понял, что поступил Опрометчиво. Поле было очень большое, И я чувствовал себя утлым суденышком, Рискнувшим выйти в открытое море. Впереди стоял дом Равонов. Со стороны поля был виден черный ход и несколько Окон, забранных решетками. Этот черный ход был единственным спасением, И я храбро устремился к нему, не роняя достоинства Солдата, но развив такую скорость, На которую только были способны мои ноги. Верхняя моя половина была сама беззаботность и даже Жизнерадостность, зато нижняя проворство и Настороженность. Я успел пройти уже половину расстояния, как вдруг Справа от себя увидел быка. Он рыл копытами землю под большим буком. Я не повернул головы, Я даже виду не подал, что заметил опасность. Возможно, бык был в благодушном настроении, а может Быть, его обманул мой беспечный вид, но он не Сделал в мою сторону ни единого шага. Я взглянул на открытое окно спальни Мари, Которое находилось как раз над черным ходом, И подумал, вдруг из-за шторы за мной следят ее Милые карие глазки. Я стал помахивать тросточкой, сбавил шаг, Сорвал первоцвет и даже запел лихую гусарскую песню, Чтоб несколько подразнить этого зверя, хе, Английской породы. Пусть любимая видит, что опасность мне нипочем, Если наградой свидание. Мое бесстрашие привело быка в замешательство. Я благополучно достиг черного хода, толкнул дверь и Очутился в безопасности, не посрамив гусарской Чести. Мари почитала и любила меня За храбрость. Наши отношения были прелестны... И слишком утонченны, чтобы их могли понять более Грубые натуры. Но у родителей Мари было на этот счет свое Особое мнение. В конце концов, объяснение стало Неизбежным, и случилось оно именно в этот вечер. Мари, несмотря на ее милое негодование, Удалили в спальню, а я остался один на один Со стариками. Одно из двух, сказали они со своей Крестьянской прямотой: или вы сегодня же обручитесь С Мари, или вы ее никогда больше не увидите. Я говорил им о своих надеждах, о солдатском долге, О будущем, но они эгоистично стояли на своем. В конце концов, когда они уже совершенно приперли Меня к стенке, я упросил их оставить все, Как было, хотя бы до завтра. Вскоре старые ворчуны пожелали мне спокойной ночи. Я вышел через ту же дверь, в которую вошел, И услышал, как ее заперли за мной на засов.