Униженные и оскорбленные, Чт. 14

"Действительно гениально", заметил князь. "Ты все смеешься, но ведь я от тебя ничего Никогда не слыхал такого. И от всего вашего общества тоже никогда не слыхал. У вас все напротив, все это как-то прячут, Все бы пониже к земле, чтобы все росты, Все носы выходили непременно по каким-то меркам, По каким-то правилам. Точно это возможно. Точно это не в тысячу раз невозможнее, Чем то, о чем мы говорим и что думаем. А еще называют нас утопистами. Послушал бы ты, как они мне вчера говорили". "Ну что же, об чем вы говорите и думаете? Расскажи, Алеша. Я до сих пор как-то не понимаю", сказал Наташа. "Вообще обо всем, что ведет к прогрессу, К гуманности, к любви. Все это говорится по поводу современных вопросов. Мы говорим о гласности, о начинающихся реформах, О любви к человечеству, о современных деятелях. Мы их разбираем, читаем, но главное, Мы дали друг другу слово быть совершенно между собой Откровенными и прямо говорить друг другу все о самих Себе, не стесняясь. Только откровенность, только прямота могут Достигнуть цели. Об этом особенно старается Безмыгин. Я рассказал об этом Кате, и она совершенно Сочувствует Безмыгину, и потому мы все под Руководством Безмыгина дали себе слово действовать Честно и прямо всю жизнь. И что бы ни говорили о нас, как бы Ни судили о нас, не смущаться ничем, Не стыдиться нашей восторженности, наших увлечений, Наших ошибок и идти напрямки. Коли ты хочешь, чтоб тебя уважали, во-первых и Главное, уважай сам себя. Только этим, только самоуважением ты заставишь и Других уважать себя. Это говорит Безмыгин, и Катя совершенно с ним Согласна. Вообще мы теперь уговариваемся в наших Убеждениях и положили заниматься изучением самих Себя порознь, а все вместе толковать друг другу друг Друга". "Что за галиматья? Вскричал князь беспокойством. И кто этот Безмыгин? Нет, это так оставить нельзя". "Чего нельзя оставить? Подхватил Алеша. Слушай, отец, почему я говорю все Это теперь при тебе? Потому что хочу и надеюсь ввести и тебя в Наш круг. Я дал уже там и за тебя Слово. Ты смеешься, но я так и знал, Что ты будешь смеяться. Но выслушай. Ты добр, благороден, ты поймешь. Ведь ты не знаешь, ты не видал никогда этих Людей, не слыхал их самих. Положим, что обо всем этом слышал, все изучил. Ты ужасно учен, но самих-то их ты не видал, У них не был. А потому как же ты Можешь судить о них верно? Ты только воображаешь, что знаешь. Нет, ты побудь у них, послушай их, И тогда, и тогда я даю слово за тебя, Что ты будешь наш. А главное, я хочу употребить все средства, Чтобы спасти тебя от гибели в твоем обществе, К которому ты так прилепился, и от твоих убеждений". Князь молча и с ядовитейшей насмешкой выслушал эту Выходку. Злость была в лице его. Наташа следила за ним с нескрываемым отвращением. Он видел это, но показывал, что не замечает. Но как только Алеша кончил, князь вдруг разразился Смехом. Он даже упал на спинку стула, как будто бы Не в силах сдержать себя. Но смех этот был решительно выделанный. Слишком заметно было, что он смеялся единственно для Того, чтобы как можно сильнее обидеть и унизить Своего сына. Алеша действительно огорчился. Все лицо его изобразило чрезвычайную грусть, Но он терпеливо переждал, когда кончится веселость Отца. "Отец, начал он грустно, для чего же ты смеешься Надо мной? Я шел к тебе прямо и откровенно. Если, по твоему мнению, я говорю глупости, Вразуми меня, а не смейся надо мною. Да и над чем смеяться? Над тем, что для меня теперь свято, благородно? Но пусть я заблуждаюсь, пусть это все неверно, Ошибочно. Пусть я дурачок, как ты несколько раз Называл меня, но если я заблуждаюсь, То искренне, честно. Я не потерял своего благородства. Я восторгаюсь высокими идеями. Пусть они ошибочны, но основание их свято. Я ведь сказал тебе, что ты и все ваши Ничего еще не сказали мне такого же, Что направило бы меня, увлекло бы за собою. Опровергни их, скажи мне что-нибудь лучше ихнего, И я пойду за тобой. Но не смейся надо мной, потому что это очень Огорчает меня". Алеша произнес это чрезвычайно благородно и с Каким-то строгим достоинством. Наташа с сочувствием следила за ним. Князь даже с удивлением выслушал сына и тотчас же Переменил свой тон. "Я вовсе не хотел оскорбить тебя, друг мой, Отвечал он. Напротив, я о тебе сожалею. Ты приготовляешься к такому шагу в жизни, При котором пора бы уже перестать быть таким Легкомысленным мальчиком. Вот моя мысль. Я смеялся невольно и совсем не хотел оскорблять Тебя". "Почему же так показалось мне? Продолжал Алеша с горьким чувством. Почему же уже давно мне кажется, что ты смотришь На меня враждебно, с холодной насмешкой, А не как отец на сына? Почему мне кажется, что если б я был на Твоем месте, я б не осмеял так оскорбительно своего Сына, как ты теперь меня. Послушай, Объяснимся откровенно Сейчас навсегда так, чтобы уж не оставалось больше Никаких недоумений. И я хочу говорить всю правду. Когда я вошел сюда, Мне показалось, что и здесь произошло какое-то Недоумение. Не так, как-то ожидал я вас встретить здесь вместе. Так или нет? Если так, то не лучше ли каждому высказать свои Чувства? Сколько зла можно устранить откровенностью Говори, говори, Алеша, сказал князь. То, что ты предлагаешь, нам очень умно. Может быть, с этого и надо было начать? Прибавил он, взглянув на Наташу. Не рассердись же за полную мою откровенность, Начала Алеша. Ты сам ее хочешь, Сам вызываешь. Слушай, ты согласился на мой брак с Наташей. Ты дал нам это счастье и для этого победил Себя самого. Ты был великодушен, И мы все оценили твой благородный поступок. Но почему же теперь ты с какой-то радостью Беспрерывно намекаешь мне, что я еще смешной мальчик И вовсе не гожусь быть мужем? Мало того, ты как будто хочешь осмеять, Унизить, даже как будто очернить меня в глазах Наташи. Ты очень рад всегда, когда можешь хоть чем-нибудь Меня выказать с смешной стороны. Это я заметил не теперь, а уже давно. Как будто ты именно стараешься для чего-то доказать Нам, что брак наш смешон, нелеп и что мы Не пара. Право, как будто бы ты сам не Веришь в то, что для нас предназначаешь, Как будто смотришь на все это, как на шутку, На забавную выдумку, на какой-то смешной водевиль. Я ведь не из сегодняшних только слов твоих это Вывожу. Я вот в тот же вечер, во вторник же, Как воротился к тебе отсюда, слышал от тебя Несколько странных выражений, изумивших, Даже огорчивших меня. И в среду, уезжая, ты тоже сделал несколько каких-то Намеков на наше теперешнее положение. Сказал и о ней неоскорбительно, Напротив, но как-то не так, как бы я хотел Слышать от тебя, как-то слишком легко, Как-то без любви, без такого уважения к ней. М-м мне это трудно рассказать, но тон ясен, Сердце слышит. Скажи мне, что я ошибаюсь. Разуверь меня, ободри меня и, и ее, Потому что ты и ее огорчил. Я это угадал с первого же взгляда, Как вошел сюда. Алеша высказал это с жаром и с твердостью. Наташа с какой-то торжественностью его слушала и вся В волнении, с пылающим лицом, раза два проговорила Про себя в продолжение его речи: "Да, Да, это так". Князь смутился. Друг мой, отвечал он. Я, конечно, не могу припомнить всего, что говорил Тебе, но очень странно, если ты принял мои слова В такую сторону. Готов разуверить тебя всем, Чем только могу. Если я теперь смеялся, То и это понятно. Скажу тебе, что моим смехом Я даже хотел прикрыть мое горькое чувство. Когда соображу теперь, что ты скоро собираешься быть Мужем, то это мне теперь кажется совершенно Несбыточным, нелепым, извини меня, Даже смешным. Ты меня укоряешь за этот смех, А я говорю, что все это через тебя. Винюся я. Может быть, я сам мало следил за Тобой в последнее время и потому только теперь, В этот вечер узнал, на что ты можешь быть Способен. Теперь уже я трепещу, Когда подумаю твоей будущности с Наталь Николавной. Я поторопился. Я вижу, что вы очень несходны между Собою. Всякая любовь проходит, А несходство навсегда остается. Я уж и не говорю твоей судьбе. Но подумай, если только в тебе честное намерение, Вместе с собой ты губишь и Наталь Николавну, Решительно губишь. Ведь ты говорил теперь целый час о любви к Человечеству, о благородстве убеждений, О благородных людях, с которыми познакомился. А спроси Иван Петровича, что говорил я ему давеча, Когда мы поднялись в четвертый этаж по здешней Отвратительной лестнице и оставались здесь у дверей, Благодаря Бога за спасение наших жизней и ног. Знаешь ли, какая мысль мне невольно тотчас же пришла В голову? Я удивился, как мог ты при такой Любви к Наталье Николавне терпеть, Чтобы она жила в такой квартире. Как ты не догадался, что если не имеешь средств, Если не имеешь способности исполнять свои Обязанности, то не имеешь права и быть мужем, Не имеешь права брать на себя никаких обязательств. Одной любви мало. Любовь оказывается делами. А ты как рассуждаешь? Хоть и страдай со мной, но живи со мной. Ведь это негуманно, это неблагородно. Говорить о всеобщей любви, восторгаться Общечеловеческими вопросами и в то же время делать Преступления против любви и не замечать их Непонятно. Не перебивайте меня, Наталья Николаевна, Дайте мне кончить. Мне слишком горько, и я должен высказаться. Ты говорил, Алеша, что в эти дни увлекался всем, Что благородно, прекрасно, честно, И укорял меня, что в нашем обществе нет таких Увлечений, а только одно сухое благоразумие. Посмотри же, увлекаться высоким и прекрасным и после Того, что было здесь во вторник, четыре дня Пренебрегать той, которая, кажется бы, Должна быть для тебя дороже всего на свете. Ты даже признался о твоем споре с Катериной Федоровной, что Наталья Николаевна так любит тебя, Так великодушна, что простит тебе твой проступок. Но какое право ты имеешь рассчитывать на такое Прощение и предлагать об этом пари? И неужели ты ни разу не подумал, сколько горьких Мыслей, сколько сомнений, подозрений послал ты в эти Дни Наталье Николаевне? Неужели потому, что ты там увлекся какими-то новыми Идеями, ты имел право пренебречь самую первейшую Своей обязанностью? Простите меня, Наталья Николаевна, что я изменил Моему слову, но теперешнее дело серьезнее этого Слова. Вы сами поймете это. Знаешь ли ты, Алеша, что я застал Наталью Николаевну Среди таких страданий, что понятно, В какой ад ты обратил для нее эти четыре Дня, которые, напротив, должны бы быть лучшими днями Ее жизни. Такие поступки, с одной стороны, И слова, слова и слова с другой. Неужели я не прав? И ты можешь после этого обвинять меня, Когда сам кругом виноват. Князь кончил. Он даже увлекся своим красноречием и не мог скрыть От нас своего торжества Когда Алеша услышал о страданиях Наташи, То с болезненной тоской взглянул на нее. Но Наташа уже решилась. "Полно, Алеша, не тоскуй, сказала она. Другие виноваты, и тебя. Садись и выслушай, что я скажу сейчас твоему отцу. Пора кончить". "Объяснитесь, Наталья Николаевна, подхватил князь. Убедительно прошу вас. Я уже два часа слышу об этом загадки. Это становится невыносимо. И, признаюсь, не такой ожидал я здесь встречи". "Может быть, потому, что думали очаровать нас Словами, так что мы и не заметим ваших тайных Намерений? Что вам объяснять? Вы сами все знаете и все понимаете. Алеша прав. Самое первое желание ваше разлучить нас. Вы заранее почти наизусть знали все, что здесь Случится после того вечера во вторник, И рассчитали все как по пальцам. Я уже сказала вам, что вы смотрите и на Меня, и на сватовство, вами затеянное, несерьезно. Вы шутите с нами, вы играете и имеете вам Известную цель. Игра ваша верная. Алеша был прав, когда укорял вас, что вы смотрите На все это как на водевиль. Вы бы, напротив, должны были радоваться, А не упрекать Алешу, потому что он, Не зная ничего, исполнил все, что вы от него Ожидали, может быть, даже и больше". Я остолбенел от изумления. Я и ожидал, что в этот вечер случится какая-нибудь Катастрофа. Но слишком резкая откровенность Наташи и Нескрываемый презрительный тон ее слов изумили меня До последней крайности. "Стало быть, она действительно что-то знала, Думал я, и безотлагательно решилась на разрыв. Может быть, даже с нетерпением ждала князя, Чтобы разом все прямо в глаза ему высказать". Князь слегка побледнел. Лицо Алеши изображало наивный страх и томительное Ожидание. "Вспомните, в чем вы меня сейчас обвинили, Вскричал князь. И хоть немножко обдумайте ваши Слова. Я ничего не понимаю". "Ах, так вы не хотите понять с двух слов? Сказала Наташа. Даже он, даже вот Алеша вас понял Так же, как и я. А мы с ним Не сговаривались, даже не видались. И ему тоже показалось, что вы играете с нами Недостойную, оскорбительную игру. А он любит вас и верит в вас как В божество. Вы не считали за нужное быть с Ним поосторожнее, похитрее. Рассчитывали, что он не догадается. Но у него чуткое, нежное, впечатлительное сердце. И ваши слова, ваш тон, как он говорит, У него остались на сердце". "Ничего, ничего не понимаю", повторил князь с видом Величайшего изумления, обращаясь ко мне, Точно брал меня в свидетели. Он был раздражен и разгорячился. "Вы мнительны, вы в тревоге, продолжал он, Обращаясь к ней. Просто-запросто вы ревнуете к Екатерине Федоровне и Потому готовы обвинять весь свет и меня первого. И, и позвольте уж сказать, Странное мнение можно получить о вашем характере. Я не привык к таким сценам. Я бы ни минуты не остался здесь после этого, Если бы не интересы моего сына. Я все еще жду, не благоволите ли вы объясниться". "Так вы все-таки упрямитесь и не хотите понять двух Слов, несмотря на то, что все это наизусть знаете? Вы непременно хотите, чтобы я вам все прямо Высказала? Я только этого и добиваюсь. Хорошо же. Слушайте же! вскричала Наташа, сверкая глазами от Гнева. Я выскажу все, все". Глава третья. Она встала и начала говорить стоя, не замечая того От волнения. Князь слушал, слушал и тоже встал с места. Вся сцена становилась слишком торжественною. "Припомните сами свои слова во вторник, Начала Наташа. Вы сказали: мне нужны деньги, торные дороги, Значение в свете. Помните?" "Помню". "Ну так для того, чтобы добыть эти деньги, чтобы Добиться всех этих успехов, которые у вас ускользали Из рук, вы и приезжали сюда во вторник и Выдумали это сватовство, считая, Что эта шутка вам поможет поймать то, Что от вас ускользало". "Наташа! вскричал я. Подумай, что ты говоришь". "Шутка, расчет", повторял князь с видом крайне Оскорбленного достоинства. Алеша сидел убитый горем и смотрел, почти ничего не Понимая. "Да, да, не останавливайте меня. Я поклялась все высказать, продолжала раздраженная Наташа. Вы помните сами, Алеша не слушался вас. Целые полгода вы трудились над ним, чтобы отвлечь Его от меня. Он не поддавался вам. И вдруг у вас настала минута, когда время уже Не терпело. Упустить его и невеста, Деньги, главное деньги, целых три миллиона приданого Ускользнут у вас из-под пальцев. Осталось одно: чтобы Алеша полюбил ту, Которую вы назначили ему в невесты. Вы думали, если полюбит, то, может быть, И отстанет от меня". "Наташа, Наташа, с тоской вскричал Алеша, Что ты говоришь?" "Вы так и сделали, продолжала она, не останавливаясь На крик Алеши. Но и тут опять та же Прежняя история. Все бы могло уладиться, да я-то опять мешаю. Одно только могло вам подать надежду. Вы, как опытный и хитрый человек, может быть, Уж и тогда заметили, что Алеша иногда как будто Тяготится своей прежней привязанностью. Вы не могли не заметить, что он начинает мною Пренебрегать, скучать. По пяти дней ко мне не ездит. Авось наскучит совсем и бросит. Как вдруг во вторник решительный поступок Алеши Поразил вас совершенно. Что вам делать?" "Позвольте, вскричал князь. Напротив, этот факт-"Я говорю, Настойчиво перебила Наташа. Вы спросили себя в тот вечер, что теперь делать, И решили позволить ему жениться на мне. Не в самом деле, а только так, на словах, Чтобы только его успокоить. Срок свадьбы, думали вы, можно отдалять сколько Угодно. А между тем новая любовь началась. Вы это заметили. И вот на этом-то начале новой Любви вы все и основали". "Романы, романы, произнес князь вполголоса, Как будто про себя. Уединение, мечтательность и чтение романов". Да, на этой-то новой любви вы все и основали, Повторила Наташа, не слыхав и не обратив внимания на Слова князя, вся в лихорадочном жару и все более И более увлекаясь. И какие шансы для этой новой Любви? Ведь она началась еще тогда, Когда он еще не узнал всех совершенств этой девушки. В ту самую минуту, когда он в тот вечер Открывается этой девушке, что не может ее любить, Потому что долг и другая любовь запрещают ему, Эта девушка вдруг выказывает перед ним столько Благородства, столько сочувствия к нему и к своей Сопернице, столько сердечного прощения, Что он хоть и верил в ее красоту, но И не думал до этого мгновения, что она была Так прекрасна. Он и ко мне тогда приехал, Только и говорил, что ней. Она слишком поразила его. Да он назавтра же непременно должен был Почувствовать неотразимую потребность увидеть опять Это прекрасное существо, хоть из одной только Благодарности. Да и почему ж к ней не ехать? Ведь та, прежняя, уже не страдает. Судьба ее решена. Ведь той целый век отдается, А тут одна какая-нибудь минутка. И что за неблагодарная была бы Наташа, Если бы она ревновала даже к этой минуте. И вот незаметно отнимается у этой Наташи вместо Минуты день, другой, третий. А между тем в это время девушка выказывается перед Ним в совершенно неожиданном новом виде. Она такая благородная энтузиастка и в то же время Такой наивный ребенок, и в этом так сходна с Ним характером. Они клянутся друг другу в дружбе, в братстве, Хотят не разлучаться всю жизнь. В какие-нибудь пять-шесть часов разговора вся душа Его открывается для новых ощущений, И сердцу его отдается все. Придет, наконец, время, думаете вы. Он сравнит свою прежнюю любовь с своими новыми Свежими ощущениями. Там все знакомое, всегдашнее, там так серьезно, Требовательны, там его ревнуют, бранят, Там слезы. А если и начинают с ним шалить, Играть, то как будто бы не с ровней, а С ребенком. А главное, все такое прежнее, Известное. Слезы и горькая спазма душили ее. Но Наташа скрепилась еще на минуту. Что же дальше? А дальше время. Ведь не сейчас же назначена свадьба с Наташей. Времени много, и все изменится. А тут ваши слова, намеки, толкования, Красноречие. Можно даже и поклеветать на эту Досадную Наташу, можно выставить ее в таком Невыгодном свете. И как это все разрешится Неизвестно. Но победа ваша. Алеша, не вини меня, друг мой, Не говори, что я не понимаю твоей любви и Мало ценю ее. Я ведь знаю, что ты и теперь любишь меня И что в эту минуту, может быть, и не Понимаешь моих жалоб. Я знаю, что я очень, очень худо сделала, Что теперь это все высказала. Но что же мне делать, если я все это Понимаю и все больше и больше люблю тебя совсем Без памяти? Она закрыла лицо руками, упала в кресло и зарыдала, Как ребенок. Алеша с криком бросился к ней. Он никогда не мог видеть без слез ее слезы. Ее рыдания, кажется, очень помогли князю. Все увлечения Наташи в продолжение этого длинного Объяснения, все резкости ее выходок против него, Которыми уже из одного приличия надо было обидеться, Все это теперь, очевидно, можно было свести на Безумный порыв ревности, на оскорбленную любовь, Даже на болезнь. Даже следовало выказать сочувствие. Успокойтесь, утешьтесь, Наталья Николаевна, Утешал князь. Все это исступление, Мечты, уединение. Вы так были раздражены его легкомысленным Поведением. Но ведь это только одно легкомыслие с Его стороны. Самый главный факт, Про который вы особенно упоминали, происшествие во Вторник, скорее бы должно доказать вам всю Безграничность его привязанности к вам. А вы, напротив, подумали. О, не говорите мне, не мучайте меня хоть теперь, Прервала Наташа, горько плача. Мне все же сказало сердце и давно сказало. Неужели вы думаете, что я не понимаю, что прежняя Любовь его вся прошла здесь, в этой комнате, Одна, когда он оставлял, забывал меня. Я все это пережила, все передумала. Что же мне и делать было? Я тебя не виню, Алеша. Что вы меня обманываете? Неужели ж вы думаете, что я не пробовала сама Себя обманывать? О, сколько раз, Сколько раз! Разве я не вслушивалась в каждый звук Его голоса? Разве я не научилась читать по его Лицу, по его глазам? Все, все погибло, все схоронено. Ой, я несчастная! Алеша плакал перед ней на коленях. Да, да, это я виноват. Все от меня, повторял он среди рыданий. Нет, не вини себя, Алеша. Тут есть другие враги наши. Это они, они. Но позвольте же, наконец, начал князь с некоторым Нетерпением, на каком основании приписываете вы мне Все эти преступления? Ведь это одни только ваши догадки, ничем не Доказанные. Доказательств? Вскричала Наташа, быстро Приподнимаясь с кресел. Вам доказательств, коварный вы человек. Вы не могли, не могли действовать иначе, Когда приходили сюда с вашим предложением, Вам надо было успокоить вашего сына, усыпить его Угрызения, чтобы он свободнее и спокойнее отдался Весь Кате. Без этого он все бы вспомнил обо Мне, не поддавался бы вам, а вам наскучило Дожидаться. Что, разве это не правда? Признаюсь, отвечал князь с саркастической улыбкой, Если бы я хотел вас обмануть, я бы действительно Так рассчитал. Вы очень остроумны, но ведь это надобно доказать и Тогда уже оскорблять людей такими упреками. Доказать. А ваше все прежнее поведение, Когда вы отбивали его от меня. Тот, который научает сына пренебрегать и играть Такими обязанностями из-за светских выгод, Из-за денег, развращает его. Что вы говорили давеча лестнице о дурной квартире? Не вы ли отняли у него жалованье, Которое прежде давали ему, чтобы принудить нас Разойтись через нужду и голод? Через вас и эта квартира, и эта лестница, И вы же его теперь попрекаете. Двуличный вы человек! И откуда у вас вдруг явился тогда, в тот Вечер, такой шарм, такие новые, Вам несвойственные убеждения? И для чего я вам так понадобилась? Я ходила здесь эти четыре дня, я все обдумала, Все взвесила, каждое слово ваше, выражение вашего Лица, и убедилась, что все это было напускное, Шутка, комедия, оскорбительная, Низкая и недостойная. Я ведь знаю вас, давно знаю. Каждый раз, когда Алеша приезжал от вас, я по Лицу его угадывала все, что вы ему говорили, Внушали. Все влияние ваше на него изучала. Нет, вам не обмануть меня. Может быть, у вас еще и есть какие-нибудь расчеты. Может быть, я и не самое главное теперь высказала, Но все равно вы меня обманывали. Это главное. Это вам и надо было сказать прямо В лицо. Только-то? Это все доказательства? Но подумайте, исступленная вы женщина. Этой выходкой, как вы называете мое предложение во Вторник, я слишком себя связывал. Это было бы слишком легкомысленно для меня. Чем? Чем вы себя связывали? Что значит в ваших глазах обмануть меня? Да и что такое обида какой-то девушки? Ведь она несчастная, беглянка, отверженная отцом, Беззащитная, замаравшая себя, безнравственная. Стоит ли с ней церемониться, коли эта шутка может Принести хоть какую-нибудь, хоть самую маленькую Выгоду? В какое же положение вы сами ставите себя, Наталья Николаевна, подумайте. Вы непременно настаиваете, что с моей стороны было Вам оскорбление. Но ведь это оскорбление так важно и Так унизительно, что я не понимаю, Как можно даже предположить его, Тем более настаивать на нем. Нужно быть уж слишком ко всему приученной, Чтобы так легко допускать это, извините меня. Я вправе упрекать вас, потому что вы вооружаете Против меня сына. Если он не восстал теперь на Меня за вас, то сердце его против меня. Нет, отец, нет вскричал Алеша. Если я не восстал на тебя, то верю, что Ты не мог оскорбить. Да и не могу я поверить, чтоб можно было Так оскорблять. Слышите? Вскричал князь. Наташа, во всем виноват я, Не обвиняй его. Это грешно и ужасно. Слышишь, Ваня? Он уж против меня вскричала Наташа. Довольно сказал князь. Надо кончать эту тяжелую сцену. Этот слепой, яростный порыв ревности вне всяких Границ рисует ваш характер совершенно в новом для Меня виде. Я предупрежден. Мы поторопились. Действительно поторопились. Вы даже и не замечаете, как оскорбили меня. Для вас это ничего. Поторопились, поторопились. Конечно, слово мое должно быть свято, но я отец И желаю счастья моему сыну. Вы отказываетесь от своего слова вскричала Наташа Вне себя. Вы обрадовались случаю. Но знайте, что я сама еще два дня тому Назад здесь одна решилась освободить его от его Слова, а теперь подтверждаю при всех. Я отказываюсь. То есть, может быть, вы хотите воскресить в нем Все прежнее беспокойство, чувство долга, Всю тоску по своим обязанностям, Как вы сами давеча выразились, Для того, чтобы этим снова привязать его к себе По-старому. Ведь это выходит по вашей же теории. Я потому так и говорю. Но довольно, решит время. Я буду ждать минуты более спокойной, чтобы Объясниться с вами. Надеюсь, мы не прерываем отношений наших Окончательно. Надеюсь тоже, вы научитесь лучше Ценить меня. Я еще сегодня хотел было вам сообщить мой проект Насчет ваших родных, из которого бы вы увидали--но Довольно. Иван Петрович, прибавил он, Подходя ко мне. Теперь более чем когда-нибудь мне будет драгоценно Познакомиться с вами ближе. Не говоря уже о давнишнем желании моем. Надеюсь, вы поймете меня. На днях я буду у вас. Вы позволите? Я поклонился. Мне самому казалось, Что теперь я уже не мог избежать его знакомства. Он пожал мне руку, молча поклонился Наташе и вышел С видом оскорбленного достоинства. Глава четвертая. Несколько минут мы все не говорили ни слова. Наташа сидела, задумавшись, грустная и убитая. Вся ее энергия вдруг ее оставила. Она смотрела прямо перед собой, ничего не видя, Как бы забывшись и держа руку Алеши в своей Руке. Тот тихо доплакивал свое горе, изредка взглядывая на Нее с боязливым любопытством. Наконец он робко начал утешать ее, Умолял не сердиться, винил себя. Видно было, что ему очень хотелось оправдать отца и Что это особенно у него лежало на сердце. Он несколько раз заговаривал об этом, но не смел Ясно высказаться, боясь снова возбудить гнев Наташи. Он клялся ей во всегдашней неизменной любви и с Жаром оправдывался в своей привязанности к Кате, Беспрерывно повторял, что он любит Катю только как Сестру, как милую добрую сестру, которой не может Оставить совсем, что это было бы даже грубо и Жестоко с его стороны, и все уверял, Что если Наташа узнает Катю, то они обе тотчас Же подружатся так, что никогда не разойдутся, И тогда уже никаких не будет недоразумений. Эта мысль ему особенно нравилась. Бедняжка не лгал нисколько. Он не понимал опасений Наташи, да и вообще не Понял хорошо, что она давеча говорила его отцу. Понял только, что они поссорились, И это-то особенно лежало камнем на его сердце "Ты меня винишь за отца?" Спросила Наташа. "Могу ли я винить, отвечал он с горьким чувством, Когда сам всему причина и во всем виноват. Это я довел тебя до такого гнева, а ты В гневе его обвинила, потому что хотела меня Оправдать. Ты меня всегда оправдываешь, А я не стою того. Надо было сыскать виноватого. Вот ты и подумала, что он. А он право, право не виноват! Воскликнул Алеша, одушевляясь. И с тем ли он приезжал сюда? Того ли ожидал?" Но видя, что Наташа смотрит на Него с тоской и упреком, тотчас оробел. "Ну, не буду, не буду, прости меня, сказал он. Я всему причиною". "Да, Алеша, Продолжала она с тяжким чувством. Теперь он прошел между нами и нарушил весь наш Мир на всю жизнь. Ты всегда в меня верила больше, чем во всех. Теперь же он влил в твое сердце подозрение против Меня, недоверие. Ты винишь меня. Он взял у меня половину твоего Сердца. Черная кошка пробежала между нами". "Не говори так, Наташа. Зачем ты говоришь черная кошка?" Он огорчился выражением. "Он фальшивой добротой и ложным великодушием привлек Тебя к себе, продолжала Наташа. И теперь все больше и больше будет восстанавливать Тебя против меня". "Клянусь тебе, что нет! Вскричал Алеша еще с большим жаром. Он был раздражен, когда сказал, что поторопились. Ты увидишь сама завтра же на днях он спохватится. И если он до того рассердился, что в самом Деле не захочет нашего брака, то я клянусь тебе, Его не послушаюсь. У меня, может быть, достанет на это силы. И знаешь, кто нам поможет? Вскричал он вдруг с восторгом от своей идеи. Катя нам поможет, и ты увидишь, Ты увидишь, что за прекрасное это создание. Ты увидишь, хочет ли она быть твоей соперницей и Разлучить нас. И как ты несправедлива была давеча, Когда говорила, что я из таких, которые могут Разлюбить на другой день после свадьбы. Как это мне горько было слышать. Нет, я не такой. И если я часто ездил к Кате-"Полно, Алеша, будь ней когда хочешь. Я не про то давеча говорила. Ты не понял всего. Будь счастлив с кем хочешь. Не могу же я требовать у твоего сердца больше, Чем оно может мне дать". Вошла Мавра. "Что ж, подавать чай, что ли? Шутка ли, два часа самовар кипит. Одиннадцать часов". Она спросила грубо и сердито. Видно было, что она очень не в духе и Сердилась на Наташу. Дело в том, что она все эти дни со Вторника была в таком восторге, Что ее барышня, которую она очень любила, выходит Замуж, что уже успела разгласить это по всему дому: В околотке, в лавочке, дворнику. Она хвалилась и с торжеством рассказывала, Что князь важный человек, генерал и ужасно богатый, Сам приезжал просить согласия ее барышни. И она, Мавра, собственными ушами это слышала. И вдруг теперь все пошло прахом. Князь уехал рассерженный и чаю не подавали. Ишь, разумеется, всему виновата барышня. Мавра слышала, как она говорила с ним непочтительно. "Что ж, подай", отвечала Наташа. "Ну а закуску-то подавать, что ли?" "Ну и закуску". Наташа смешалась. "Готовили, готовили, продолжала Мавра, со вчерашнего Дня без ног. За вином на Невский бегала тут". И она вышла, сердито хлопнув дверью. Наташа покраснела и как-то странно взглянула на Меня. Между тем подали чай, тут же и закуску. Была дичь, какая-то рыба, две бутылки превосходного Вина от Елисеева. "К чему же это все наготовили? Подумал я. "Это я видишь, Ваня, Вот какая, сказала Наташа, подходя к столу и Конфузясь даже передо мной. Ведь предчувствовала, что все это сегодня так Выйдет, как вышло. А все-таки думала, что авось, может быть, и не Так кончится. Алеша приедет, начнет мириться, Мы помиримся, все мои подозрения окажутся Несправедливыми, меня разуверят. И на всякий случай я и приготовила закуску. Что ж, думала, мы заговоримся, Засидимся". Бедная Наташа, она так покраснела, Говоря это. Алешу пришел в восторг. "Вот видишь, Наташа! вскричал он. Сама ты себе не верила. Два часа тому назад еще не верила своим подозрениям. Нет, это надо все поправить. Я виноват, я всему причиной. Я все и поправлю. Наташа, позволь мне сейчас же К отцу. Мне надо его видеть. Он обижен, он оскорблен, его надо утешить. Я ему выскажу все. Все от себя, только от Одного себя. Ты тут не будешь замешана, И я все улажу. Не сердись на меня, Что я так хочу к нему и что тебя Хочу оставить. Совсем не то. Мне жаль его, он оправдается перед тобой, Увидишь. Завтра чем свет я у тебя и весь День у тебя. К Кате не поеду". Наташа его не останавливала, даже сама посоветовала Ехать. Она ужасно боялась, что Алеша будет теперь Нарочно через силу просиживать у нее целые дни Наскучит ею. Она просила только, чтобы он от ее имени ничего Не говорил, и старалась повеселее улыбнуться ему на Прощание.