Униженные и оскорбленные, Чт. 24

Помню, он просил простить ему, простить ему и любовь Эту, и все, чем он оскорблял ее в это Время, свои измены, свою любовь к Кате, Отъезд. Он говорил бессвязно, слезы душили его. Иногда он вдруг принимался утешать ее, Говорил, что едет только на месяц или много, Что на пять недель, что приедет летом. Тогда будет их свадьба, отец согласится. И наконец, главное, что ведь он послезавтра приедет Из Москвы, и тогда целых четыре дня они еще Пробудут вместе, и что, стало быть, Теперь расстаются на один только день. Странное дело. Сам он был вполне уверен, Что говорит правду и что непременно послезавтра Воротится из Москвы. Чего ж сам он так плакал и мучился? Наконец часы пробили одиннадцать. Я насилу мог уговорить его ехать. Московский поезд отправлялся ровно в двенадцать. Оставался один час. Наташа мне сама потом говорила, что не помнит, Как последний раз взглянула на него. Помню, что она перекрестила его, поцеловала и, Закрыв руками лицо, бросилась назад в комнату. Мне же надо было проводить Алешу до самого экипажа, Иначе он непременно бы воротился и никогда бы не Сошел с лестницы. "Вся надежда на вас", говорил он мне, сходя вниз. "Друг мой, Ваня, я перед тобой виноват и никогда Не мог заслужить твоей любви. Но будь мне до конца братом, люби ее, Не оставляй ее. Пиши мне обо всем как можно Подробней и мельче, как можно мельче пиши, Чтоб больше уписалось. Послезавтра я здесь опять. Непременно, непременно. Но потом, когда я уеду, пиши". Я посадил его на дрожки. "До послезавтра! Закричал он мне с дороги. Непременно". С замершим сердцем воротился я наверх к Наташе. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки, И в недоумении на меня посмотрела, точно не узнавала Меня. Волосы ее сбились как-то на сторону, взгляд был Мутный, блуждающий. Мавра как потеряна стояла в дверях, Со страхом смотря на нее. Вдруг глаза Наташи засверкали. "А, Это ты? Ты! Вскричала она на меня. Только ты один теперь остался. Ты его ненавидел. Ты никогда ему не мог простить, что я его Полюбила. Теперь ты опять при мне. Что ж? Опять утешать пришел меня, Уговаривать, чтобы я шла к отцу, который меня бросил И проклял. Я так и знала еще вчера, Еще за два месяца. Не хочу, не хочу. Я сама проклинаю их. Поди прочь. Я не могу тебя видеть. Прочь, прочь". Я понял, что на выступление, что мой вид возбуждает В ней гнев до безумия. Понял, что так и должно было быть, и рассудил Лучше выйти. Я сел на лестнице на первой ступеньку И ждал. Иногда я подымался, отворял дверь, Подзывал к себе Мавру и расспрашивал ее. Мавра плакала. Так прошло часа полтора. Не могу изобразить, что я вынес в это время. Сердце замирало во мне и мучилось от беспредельной Боли. Вдруг дверь отворилась и Наташа выбежала на лестницу В шляпке и бурнусе. Она была как в беспамятстве и сама потом говорила Мне, что едва помнит это, не знает, Куда и с каким намерением она хотела бежать. Я не успел еще вскочить с своего места и Куда-нибудь от нее спрятаться, как вдруг она меня Увидала и как пораженная остановилась передо мной Без движения. "Мне вдруг припомнилось, Говорила она мне потом, что я, Безумная, жестокая, могла выгнать тебя, Тебя, моего друга, моего брата, Моего спасителя. И как увидела, что ты, бедный, обиженный мной, Сидишь у меня на лестнице, не уходишь и ждешь, Пока я тебя опять позову. Боже, если б ты знал, Ваня, что тогда со Мной сталось, как будто в сердце мне что-то Ввонзили. Ваня, Ваня! закричала она, протягивая мне руки. Ты здесь?" И упала в мои объятия. Я подхватил ее и понес в комнату. Она была в обмороке. Что делать, Думал я. С ней будет горячка, это наверно. Я решился бежать к доктору. Надо было захватить болезнь. Съездить же можно было скоро. До двух часов мой старик немец обыкновенно сидел Дома. Я побежал к нему, умоляя Мавру ни на Минуту, ни на секунду не уходить от Наташи и Не пускать ее никуда. Бог мне помог. Еще бы немного, И я бы не застал моего старика дома. Он встретился уже мне на улице, когда выходил из Квартиры. Мигом я посадил его на моего извозчика, Так что он еще не успел удивиться, И мы пустились обратно к Наташе. Да, Бог мне помог. В полчаса моего отсутствия случилось у Наташи такое Происшествие, которое бы могло совсем убить ее, Если б мы с доктором не подоспели вовремя. Не прошло и четверти часа после моего отъезда, Как вошел князь. Он только что проводил своих и Явился к Наташе прямо с железной дороги. Этот визит, вероятно, уже давно был решен и обдуман Им. Наташа сама рассказывала мне потом, Что в первое мгновение она даже не удивилась князю. "Мой ум помешался", говорила она. Он сел против нее, глядя на нее ласковым, Соболезнующим взглядом. "Милая моя, сказал он, вздохнув, Я понимаю ваше горе. Я знал, как будет тяжела вам эта минута, И положил себе за долг посетить вас. Утешьтесь, если можете, хоть тем, Что, отказавшись от Алеши, вы составили его счастье. Но вы лучше меня это понимаете, Потому что решились на великодушный подвиг". "Я сидела и слушала, рассказывала мне Наташа, Но я сначала, право, как будто не понимала его. Помню только, что пристально, пристально глядела на Него. Он взял мою руку и начал пожимать ее В своей. Это ему, кажется, было очень приятно. Я же до того была не в себе, что И не подумала вырвать у него руку. Вы поняли, продолжал он, что, став женой Алеши, Могли возбудить в нем впоследствии к себе ненависть, И у вас достало благородной гордости, Чтоб сознать это решиться. Но ведь не хвалить же я вас приехал. Я хотел только заявить перед вами, что никогда и Нигде не найдете вы лучшего друга, Как я. Я вам сочувствую и жалею вас. Во всем этом деле я принимал невольное участие, Но я исполнял свой долг. Ваше прекрасное сердце поймет это и примирится с Моим. А мне было тяжелее вашего, поверьте. Довольно, князь, сказал Наташа, оставьте меня в Покое. Непременно я уйду скоро, Отвечал он. Но я люблю вас, как дочь свою, И вы позволите мне посещать себя. Смотрите на меня теперь, как на вашего отца, И позвольте мне быть вам полезным. Мне ничего не надо. Оставьте меня, Прервала опять Наташа. Знаю, вы горды, но я говорю искренне, От сердца. Что намерены вы теперь делать? Помириться с родителями? Доброе бы оно дело. Но ваш отец несправедлив, горд и деспот. Простите меня, но это так. В вашем доме вы встретите теперь одни попреки и Новые мучения. Однако же надо, Чтобы вы были независимы, а моя обязанность, Мой священный долг заботиться теперь о вас и Помогать вам. Алеша умолял меня не оставлять вас и Быть вашим другом. Но и кроме меня есть люди, вам глубоко преданные. Вы мне, вероятно, позволите представить вам графа Н. Он с превосходным сердцем родственник наш и даже, Можно сказать, благодетель всего нашего семейства. Он многое делал для Алеши. Алеша очень уважал и любил его. Он очень сильный человек, с большим влиянием. Уже старичок, и принимать его вам, Девице, можно. Я уж говорил ему про вас. Он может пристроить вас и, если захотите, Доставит вам превосходное место у одной из своих Родственниц. Я давно уже прямо откровенно объяснил ему все наше Дело, и он до того увлекся своим добрым и Благороднейшим чувством, что даже сам упрашивает Меня теперь как можно скорее представиться вам. Это человек, сочувствующий всему прекрасному, Поверьте мне. Щедрый, почтенный старичок, Способный ценить достоинства и еще даже недавно Благороднейшим образом обошелся с вашим отцом в Одной истории. Наташа приподнялась как уязвленная. Теперь она уже понимала его. Оставьте меня, Оставьте сейчас же! Закричала она. Но, мой друг, вы забываете, Граф может быть полезен и вашему отцу. Мой отец ничего не возьмет от вас. Оставите ли вы меня? Закричала еще раз Наташа. О Боже, как вы нетерпеливы и недоверчивы. Чем заслужил я это? Произнес князь с некоторым беспокойством, Осматриваясь кругом. Во всяком случае, вы позволите мне, продолжал он, Вынимая большую пачку из кармана. Вы позволите мне оставить у вас это доказательство Моего к вам участия и в особенности участия графа Н., побудившего меня своим советом. Здесь, в этом пакете, десять тысяч рублей. Подождите, мой друг, подхватил он, видя, что Наташа С гневом поднялась с своего места. Выслушайте терпеливо все. Вы знаете, отец ваш проиграл мне тяжбу, И эти десять тысяч послужат вознаграждением, Которое-Прочь! Закричала Наташа. Прочь с этими деньгами! Я вас вижу насквозь, о низкий, низкий, Низкий человек. Князь поднялся со стула, Бледный от злости. Вероятно, он приехал с тем, чтобы оглядеть Местность, разузнать положение, вероятно, Крепко рассчитывал на действие этих десяти тысяч Рублей перед нищей, оставленной всеми Наташей. Низкий, грубый, он не раз подслуживал графу Н., Сластолюбивому старику в такого рода делах. Но он ненавидел Наташу и, догадавшись, Что дело не пошло на лад, тотчас же переменил Тон и злой радостью поспешил оскорбить ее, Чтобы не уходить, по крайней мере, даром. Вот уж это нехорошо, моя милая, что вы так Горячитесь, произнес он несколько дрожащим голосом От нетерпеливого наслаждения видеть поскорее эффект Своей обиды. Вот уж это нехорошо. Вам предлагают покровительство, а вы поднимаете Носик от того и не знаете, что должны быть Мне благодарны. Уже давно мог бы я посадить вас Смирительный дом, как отец развращаемого вами Молодого человека, которого вы обирали. Да ведь не сделал же этого. Хе-хе-хе. Но мы уже входили. Услышав еще из кухни голоса, я остановил на одну Секунду доктора и вслушался в последнюю фразу князя. Затем раздался отвратительный хохот его и отчаянное Восклицание Наташи: "О, Боже мой!" В эту минуту я отворил дверь и бросился на Князя. Я плюнул ему в лицо и изо всей Силы ударил его по щеке. Он хотел было броситься на меня, Но, увидав, что нас двое, пустился бежать, Схватив сначала со стола свою пачку с деньгами. Да, он сделал это. Я сам видел. Я бросил ему вдогонку скалкой, которую схватил в Кухне на столе. Вбежав опять в комнату, я видел, что доктор Удерживал Наташу, которая билась и рвалась у него из Рук, как в припадке. Долго мы не могли успокоить ее. Наконец нам удалось уложить ее в постель, она была Как в горячечном бреду. Доктор, что с ней? Спросил я, замирая от страха. Подождите, отвечал он. Надо еще приглядеться к болезни и потом уже Сообразить. Но, вообще говоря, дело очень нехорошо. Может кончиться даже горячкой. Впрочем, мы примем меры. Но меня уже осенила другая мысль. Я умолил доктора остаться с Наташей еще на два Или на три часа и взял с него слово Не уходить от нее ни на одну минуту. Он дал мне слово, я побежал домой. Нелли сидела в углу, угрюмая и встревоженная, И странно поглядывала на меня. Должно быть, я и сам был странен. Я схватил ее на руки, сел на диван, Посадил к себе на колени и горячо поцеловал ее. Она вспыхнула. "Нелли, ангел", сказал я. "Хочешь ли ты быть нашим спасением? Хочешь ли спасти всех нас?" Она с недоумением посмотрела на меня. "Нелли, вся надежда теперь на тебя. Есть один отец, ты его видела и знаешь. Он проклял свою дочь и вчера приходил просить тебя К себе вместо дочери. Теперь ее Наташу, а ты говорила, Что любишь ее, оставил тот, которого она любила и Для которого ушла от отца. Он сын того князя, который приезжал, помнишь, Вечером ко мне и застал еще тебя одну, А ты убежала от него и потом была больна. Ты ведь знаешь его. Он злой человек". "Знаю", отвечала Нелли, Вздрогнула и побледнела. "Да, он злой человек. Он ненавидел Наташу за то, что его сын Алеша Хотел на ней жениться. Сегодня уехал Алеша, а через час его отец уже Был у ней и оскорбил ее, и грозил ее Посадить в смирительный дом, и смеялся над ней. Понимаешь меня, Нелли?" Черные глаза ее сверкнули, но она тотчас же их Опустила. "Понимаю", прошептала она чуть слышно. "Теперь Наташа одна, больная. Я оставил ее с нашим доктором, а сам прибежал К тебе. Слушай, Нелли, пойдем к отцу Наташи. Ты его не любишь, ты к нему не хотела Идти, но теперь пойдем к нему вместе. Мы войдем, я скажу, что ты теперь хочешь быть У них вместо дочери, вместо Наташи. Старик теперь болен, потому что проклял Наташу и Потому что отец Алеши еще на днях смертельно Оскорбил его. Он не хочет и слышать теперь про Дочь, но он ее любит, любит, Нелли, И хочет с ней примириться. Я знаю это, я все знаю. Это так. Слышишь ли, Нелли?" "Слышу", произнесла она тем же шепотом. Я говорил ей, обливаясь слезами. Она робко взглядывала на меня. "Веришь ли этому?" "Верю". "Ну так я пойду с тобой, посажу тебя, И тебя примут, обласкают и начнут расспрашивать. Тогда я сам так подведу разговор, что тебя начнут Расспрашивать о том, как ты жила прежде, о твоей Матери, о твоем дедушке. Расскажи им, Нелли, все так, как ты мне Рассказывала. Все, все расскажи просто и ничего не Утаивая. Расскажи им, как твою мать оставил злой Человек, как она умирала в подвале у Бубновой, Как вы с матерью вместе ходили по улицам и Просили милостыню. Что говорила она тебе и о чем просила тебя, Умирая? Расскажи тут же и про дедушку. Расскажи, как он не хотел прощать твою мать и Как она посылала тебя к нему в свой предсмертный Час, чтобы он пришел к ней простить ее. И как он не хотел, и как она умерла. Все, все расскажи. И как расскажешь все это, то старик почувствует все Это и в своем сердце. Он ведь знает, что сегодня бросил ее Алеша, И она осталась униженная и поруганная, одна, Без помощи без защиты, на поругание своему врагу. Он все это знает, Нелли. Спаси Наташу. Хочешь ли ехать?" "Да", отвечала она, тяжело переводя дух и каким-то Странным взглядом пристально и долго посмотрев на Меня. Что-то похожее на укор было в этом взгляде, И я почувствовал это в моем сердце. Но я не мог оставить мою мысль. Я слишком верил в нее. Я схватил за руку Нелли, и мы вышли. Был уже третий час пополудни. Находила туча. Все последнее время погода стояла Жаркая, удушливая, но теперь послышался где-то Далеко первый ранний весенний гром. Ветер пронесся по пыльным улицам. Мы сели на извозчика. Всю дорогу Нелли молчала и изредка только Взглядывала на меня все тем же странным и загадочным Взглядом. Грудь ее волновалась, И, придерживая ее на дрожках, я слышал, Как в моей ладони колотилось ее маленькое сердечко, Как будто хотело выскочить вон. Глава седьмая. Дорога мне казалась бесконечною. Наконец мы приехали, и я вошел к моим старикам С замиранием сердца. Я не знал, как выйду из их дома, Но знал, что мне во что бы то ни Стало надо выйти с прощением и примирением. Был уже четвертый час. Старики сидели одни, по обыкновению. Николай Сергеевич был очень расстроен и болен и Полулежал, протянувшись в своем покойном кресле Бледный и изнеможенный, с головой, Обвязанной платком. Анна Андревна сидела возле него и изредка Примачивала ему виски уксусом и беспрестанно с Пытливым и страдальческим видом заглядывала ему в Лицо, что, кажется, очень беспокоило старика и даже Досаждало ему. Он упорно молчал, Она не смела говорить. Наш внезапный приезд поразил их обоих. Анна Андревна чего-то вдруг испугалась, увидя меня с Нелли, и в первые минуты смотрела на нас так, Как будто в чем-нибудь вдруг почувствовала себя Виноватою. "Вот я привез к вам мою Нелли", сказал я, Входя. "Она надумалась и теперь сама захотела к вам. Примите и полюбите". Старик подозрительно взглянул на меня, И уже по одному взгляду можно было угадать, Что ему все известно. То есть что Наташа теперь уже одна, оставлена, Брошена и, может быть, уже оскорблена. Ему очень хотелось проникнуть в тайну нашего Прибытия, и он вопросительно смотрел на меня и на Нелли. Нелли дрожала, крепко сжимая своей рукой мою, Смотрела в землю и изредка только бросала кругом Себя пугливый взгляд, как пойманный зверок. Но скоро Анна Андревна опомнилась и догадалась. Она так и кинулась к Нелли, поцеловала ее, Приласкала, даже заплакала и с нежностью усадила ее Возле себя, не выпуская из своей руки ее руку. Нелли с любопытством и с каким-то удивлением Оглядела ее искоса. Но, обласкав и усадив Нелли подле себя, Старушка уже не знала больше, что делать, и с Наивным ожиданием стала смотреть на меня Старик поморщился, чуть ли не догадавшись, Для чего я привел Нелли. Увидев, что я замечаю его недовольную мину и Нахмуренные лоб, он поднес к голове свою руку и Сказал мне отрывисто: "Голова болит, Ваня". Мы все еще сидели и молчали. Я обдумывал, что начать. В комнате было сумрачно, надвигалась черная туча, И вновь послышался отдаленный раскат грома. "Гром-то как рано в эту весну", сказал старик. А вот в тридцать седьмом году, помню, в наших Местах было еще раньше". Анна Андревна вздохнула. "Не поставить ли самоварчик?" Робко спросила она, но никто ей не ответил, И она опять обратилась к Нелли. "Как тебя, моя голубушка, звать?" Спросила она ее. Нелли слабым голосом назвала себя и еще больше Потупилась. Старик пристально поглядел на нее. "Это Елена, что ли?" Продолжала, оживляясь, старушка. "Да", отвечала Нелли. И опять последовало минутное молчание. "У сестрицы Прасковьи Андревны была племянница Елена", проговорил Николай Сергеевич. Тоже Нелли звали. Я помню". "Что ж у тебя, голубушка, ни родных, ни отца, Ни матери нету?" спросила опять Анна Андревна. "Нет", отрывисто пугливо прошептала Нелли. "Слышала я это, слышала. А давно ли матушка твоя померла?" "Недавно". "Голубчик ты мой, сироточка", продолжала старушка, Жалостливо на нее поглядывая. Николай Сергеевич нетерпении барабанил по столу Пальцами. "Матушка-то твоя из иностранок, Что ли, была? Так, что ли, вы рассказывали, Иван Петрович?" Продолжались робкие расспросы старушки. Нелли бегло взглянула на меня своими черными Глазами, как будто призывая меня на помощь. Она как-то неровно тяжело дышала. "У ней, Анна Андревна, начал я, мать была дочь Англичанина и русской. Так что скорее была русская. Нелли же родилась за границей". "Как же ее матушка-то с супругом своим за границу Поехала?" Нелли вдруг вся вспыхнула. Старушка мигом догадалась, что обмолвилась, И вздрогнула под гневным взглядом старика. Он строго посмотрел на нее, отвратился было к окну. "Ее мать была дурным и подлым человеком обманута", Произнес он вдруг, обращаясь к Анне Андревне. Она уехала с ним от отца и передала отцовские Деньги любовнику, а тот выманил их у нее обманом, Завез за границу, обокрал и бросил. Один добрый человек ее не оставил и помогал ей До самой своей смерти. А когда он умер, она два года тому назад Воротилась назад к отцу. Так, что ли, ты рассказывал, Ваня? Спросил он отрывисто. Нелли в величайшем волнении встала с места и хотела Было идти к дверям. "Поди сюда, Нелли", сказал старик, Протягивая наконец ей руку. Сядь здесь, сядь возле меня, вот тут сядь. Он нагнулся, поцеловал ее в лоб и тихо начал Гладить ее по головке. Нелли так вся и затрепетала, но сдержала себя. Анна Андревна в умилении, с радостною надеждой Смотрела, как ее Николай Сергеевич приголубил Наконец сиротку. "Я знаю, Нелли, что твою мать погубил злой человек, Злой и безнравственный. Но знаю тоже, что она отца своего любила и Почитала", с волнением произнес старик, Продолжая гладить Нелли по головке и не стерпев, Чтоб не бросить нам в эту минуту этот вызов. Легкая краска покрыла его бледные щеки. Он старался не взглядывать на нас. "Мамаша любила дедушку больше, чем ее дедушка Любил", робко, но твердо проговорила Нелли, Тоже стараясь ни на кого не взглянуть. "А ты почему знаешь?" резко спросил старик, Не выдержав, как ребенок и как будто сам стыдясь Своего нетерпения. "Знаю", отрывисто отвечала Нелли. Он не принял матушку и прогнал ее. Я видела, что Николаю Сергеевичу хотелось было Что-то сказать, возразить, сказать, Например, что старик за дело не принял дочь, Но он поглядел на нас и смолчал. "Как же? Где же вы жили-то, когда дедушка вас Не принял?" спросила Анна Андревна, в которой вдруг Родилось упорство и желание продолжать именно на эту Тему. "Когда мы приехали, то долго отыскивали дедушку, Отвечала Нелли, но никак не могли отыскать. Мамаша мне и сказала тогда, что дедушка был прежде Очень богатый и фабрику хотел строить, а что теперь Он очень бедный, потому что тот, с кем мамаша Уехала, взял у ней все дедушкины деньги и не Отдал ей. Она мне это сама сказала". "Гм", отозвался старик. "И она говорила мне еще, продолжала Нелли, Все более и более оживляясь и как будто желая Возразить Николаю Сергеевичу, но обращаясь к Анне Андревне. Она мне говорила, что дедушка на нее очень Сердит и что она сама во всем перед ним Виновата, и что нет у нее теперь на всей Земле никого, кроме дедушки. И когда говорила мне, то плакала. Он меня не простит, говорила она еще когда мы Сюда ехали. Но, может быть, тебя увидит и тебя Полюбит и за тебя меня простит. Мамаша очень любила меня и когда это говорила, То всегда меня целовала, а к дедушке идти очень Боялась. Меня же учила молиться за дедушку и сама Молилась, и много мне еще рассказывала, как она Прежде жила с дедушкой и как дедушка ее очень Любил, больше всех. Она ему на фортепиано играла и книги читала по Вечерам, а дедушка ее целовал и много ей дарил. Все дарил. Так что один раз они поссорились в Мамашины именины, потому что дедушка думал, Что мамаша еще не знает, какой будет подарок. А мамаша уже давно знала какой. Мамаша хотела серьги, а дедушка все нарочно Обманывал ее и говорил, что подарит не серьги, А брошку. И когда он принес серьги и как Увидел, что мамаша уж знает, что будут серьги, А не брошка, то рассердился за то, Что мамаша узнала, и половину дня не говорил с Ней, а потом сам пришел ее целовать и прощения Просить". Нелли рассказывала с увлечением, И даже краска заиграла на ее бледных, больных Щечках. Видно было, что ее мамаша не раз говорила своей Маленькой Нелли о своих прежних счастливых днях, Сидя в своем угле в подвале, обнимая и целуя Свою девочку, все, что у ней осталось отрадного в Жизни, и плача над ней, а в то же Время и не подозревая, с какою силою отзовутся эти Рассказы ее в болезненно впечатлительном и рано Развившемся сердце больного ребенка. Но увлекшаяся Нелли как будто вдруг опомнилась, Недоверчиво осмотрелась кругом и притихла. Старик наморщил лоб и снова забарабанил по столу. У Анны Андревны показалась на глазах слезинка, И она молча отерла ее платком. "Мамаша приехала сюда очень больная", прибавила Нелли тихим голосом. У ней грудь очень болела. Мы долго искали дедушку и не могли найти, А сами нанимали в подвале в углу. "В углу! Больная-то!" Вскричала Анна Андревна. "Да, в углу", отвечала Нелли. "Мамаша была бедная. Мамаша мне говорила, прибавила она, оживляясь, Что не грех быть бедной, а что грех быть Богатым и обижать, и что ее Бог наказывает". "Что же вы на Васильевском нанимали? Это там у Бубновой, что ли?" Спросил старик, обращаясь ко мне и стараясь выказать Некоторую небрежность в своем вопросе. Спросил же, как будто ему неловко было сидеть молча. "Нет, не там, а сперва в Мещанской", Отвечала Нелли. "Там было очень темно и сыро, Продолжала она, помолчав. И матушка очень заболела, но еще тогда ходила. Я ей белье мыла, а она плакала. Там тоже жила одна старушка, капитанша, И жил отставной чиновник, и все приходил пьяный и Всякую ночь кричал и шумел. Я очень боялась его. Матушка брала меня к себе на постель и обнимала Меня, а сама вся, бывало, дрожит, А чиновник кричит и бранится. Он хотел один раз прибить капитаншу, А та была старая старушка и ходила с палочкой. Мамаше стало жаль ее, и она за нее заступилась. Чиновник и ударил мамашу, а я чиновника". Нелли остановилась. Воспоминание взволновало ее. Глазки ее засверкали. "Господи боже мой! Вскричала Анна Андревна, до последней степени Заинтересованная рассказом и не спускавшая глаз с Нелли, которая преимущественно обращалась к ней. Тогда мамаша вышла, продолжала Нелли, и меня увела с Собой. Это было днем. Мы все ходили по улицам до самого вечера, И мамаша все плакала и все ходила, А меня вела за руку. Я очень устала, мы и не ели в этот День. А мамаша все сама с собой говорила и Мне все говорила: "Будь бедной, Нелли, И когда я умру, не слушай никого и ничего, Ни к кому не ходи, будь одна, бедная, и Работай. А нет работы, так милостыню проси, А к ним не ходи". Только в сумерки мы Переходили через одну большую улицу, Вдруг мамаша закричала: "А Зорка, А Зорка!" И вдруг большая собака без шерсти Подбежала к мамаше, завизжала и бросилась к ней. А мамаша испугалась, стала бледная, закричала и Бросилась на колени перед высоким стариком, Который шел с палкой и смотрел в землю. А этот высокий старик и был дедушка, и такой Сухощавый, в дурном платье. Тут-то я в первый раз и увидала дедушку. Дедушка тоже очень испугался и весь побледнел. И как увидал, что мамаша лежит подле него и Обхватила его ноги, он вырвался, Толкнул мамашу, ударил по камню палкой и пошел скоро От нас. А Зорка еще остался и все выл, Лизал мамашу, потом побежал к дедушке, Схватил его за полу и потащил назад. А дедушка его ударил палкой. А Зорка опять к нам было побежал, да дедушка Кликнул его, он и побежал за дедушкой и все Выл. А мамаша лежала как мертвая. Кругом народ собрался, полицейские пришли. Я все кричала и подымала мамашу. Она и встала, огляделась кругом и пошла за мной. Я ее повела домой. Люди на нас долго смотрели и все головой качали". Нелли приостановилась перевести дух и скрепить себя. Она была очень бледна, но решительность сверкала в Ее взгляде. Видно было, что она решилась наконец все Говорить. В ней было даже что-то вызывающее в эту Минуту. "Что ж, заметил Николай Сергеевич неровным голосом с Какой-то раздражительной резкостью. Что ж, твоя мать оскорбила своего отца, И он за дело отверг ее". "Матушка мне тоже говорила, резко подхватила Нелли. И как мы шли домой, все говорила: "Это твой Дедушка, Нелли, а я виновата перед ним. Вот он и проклял меня за это. Меня теперь Бог и наказывает". И весь вечер этот и все следующие дни все Это же говорила, а говорила, как будто себя не Помнила". Старик смолчал. "А потом как же вы на другую квартиру перебрались?" Спросила Анна Андревна, продолжавшая тихо плакать. "Мамаша в ту же ночь заболела, а капитанша отыскала Квартиру у Бубновой. А на третий день мы и переехали, капитанша с Нами. И как переехали, мамаша совсем слегла, И три недели лежала больная, а я ходила за Ней. Деньги у нас совсем вышли, И нам помогла капитанша и Иван Александрович. Гробовщик, хозяин, сказал я в пояснение. А когда мамаша встала с постели и стала ходить, Тогда мне про Зорку и рассказала". Нелли приостановилась. Старик как будто обрадовался, что разговор перешел На Зорку. "Что ж она про Зорку-то тебе рассказывала?" Спросил он, еще более нагнувшись в своих креслах, Точно чтоб еще больше скрыть свое лицо и смотреть Вниз. "Она все мне говорила про дедушку, Отвечала Нелли. И больная все про него говорила, И когда в бреду была, тоже говорила. Вот она как стала выздоравливать, то и начала мне Опять рассказывать, как она прежде жила. Тут и про Зорку рассказала, потому что раз где-то На реке за городом мальчишки тащили Азорку на Веревке топить, а мамаша дала им денег и купила У них Азорку. Дедушка, как увидел Азорку, Стал над ним очень смеяться. Только Азорка и убежал. Мамаша стала плакать. Дедушка испугался и сказал, что даст сто рублей Тому, кто приведет Азорку. На третий день его и привели. Дедушка сто рублей отдал и с этих пор стал Любить Азорку. А мамаша так его стала любить, Что даже на постель с собой брала. Она мне рассказывала, что Азорка прежде с Комедиантами по улицам ходил и служить умел, И обезьяну на себе возил, и с ружьем умел Делать, и много еще умел. А когда мамаша уехала дедушки, То дедушка и оставил Азорку себя и все с Ним ходил, так что на улице как только мамаша Увидала Азорку, тотчас же и догадалась, Что тут же и дедушка". Старик, видимо, ожидал не того об Азорке и все Больше больше хмурился. Он уж не расспрашивал более ничего. "Так как же вы так больше и не видали Дедушку?" спросила Анна Андревна. "Нет, когда мамаша стала выздоравливать, Тогда я встретила опять дедушку. Я ходила в лавочку за хлебом. Вдруг увидела человека с Азоркой, Посмотрела и узнала дедушку. Я посторонилась и прижалась к стене. Дедушка посмотрел на меня, долго смотрел и такой был Страшный, что я его очень испугалась. И прошел мимо".