Танго 1916 года

Мы в шелесте потешной мишуры. Сегодня гвоздь меню бургундский трюфель. Ты соткана из утренней хандры от складки рта до Востроносых туфель. Твои глаза вобрали горечь звезд, Впитали цвет соленого пространства. В стихах твоих спокоен я и прост. В стихах моих ты счастлива и страстна. Не хочешь мне признаться ты, но он тебе идет, Наш девятьсот шестнадцатый невыносимый год. Не хочешь мне признаться ты, но он тебе идет, Наш девятьсот шестнадцатый невыносимый год. К чему ты клонишь, выскочка, скворец? Пусти меня моей дорогой стылой. Но скачет сердце, словно жеребец, С кровоточащей отворенной жилой. Тебя ищу я в сумраке сыром, Бреду одна тропою незнакомой. В стихах твоих я спичка над костром, В стихах моих ты искра над соломой. Похож на святотатца ты, но что ни говори, Нам девятьсот шестнадцатый готовит алтари. Похож на святотатца ты, но что ни говори, Нам девятьсот шестнадцатый готовит алтари. Оттуда, где впадает в ночь река, Где женщины доступней и безбожней, Привез я деревянного царька И черный гребень кости носорожьей. Давай сбежим от сплина и простуд. В грядущем нашем вижу я утраты. Меня по стопостелям разберут, тебя коль Разберут, то на цитаты. Грозящий смертным выстрелом нам с четырех сторон, В обойме века выставлен шестнадцатый патрон. Грозящий смертным выстрелом нам с четырех сторон, В обойме века выставлен шестнадцатый патрон. О нет, не стану оставлять следа Я на камнях чужих. И слава Богу, лесная птица ведает, Когда Я выйду на последнюю дорогу. Не нам идти четою по земле, Крута тропа, крута и одинока. А ты до срока пропадешь во мгле и обречешь Искать себя без срока. Давай же этим вечером напьемся на беду. Судьба назначит встречу нам в семнадцатом году. Давай же этим вечером напьемся на беду. Судьба назначит встречу нам В семнадцатом году.