Детство Чарли (из мюзикла «Суд идёт»)

Часто приходит он, Неотвязный сон, Давний, старый. Лондон. Густой туман. Нищий мальчуган под дверями Бара. Словно Ярких звезд огни, вдруг являлись Они, как фантом, как Сон. Они спускались откуда-то сверху в своих Вечерних костюмах и пахли дорогими духами и Сигарами. Боже, как я их ненавидел, как я им Завидовал, как мне хотелось туда к ним! Снова Сгущался мрак. Шел на свой чердак бедный Малый. Лестниц надрывный стон, Койка, стул и стол и больная Мама. Страшен Взгляд безумных глаз предо мною Сейчас, как тогда Она. Уже повзрослев, я нанялся в этот бар и Танцевал там за какие-то гроши или просто за поесть. И публика кричала мне: "Давай, Чарли, давай, Чарли, зажигай!" Верно, Я был смешон, Когда пел шансон детским Писком. Пел я про страшенный грех, Забавляя всех. И кричали: "Бис!" Мне помню, Как ни чуя ног, танцевал я Кейк-вок под хлопки И свист. А мне кричали: "Давай, Чарли, давай, Зажигай! Ну, круче, круче". И я давал. Я старался и зажигал, А что мне оставалось делать? Помню, Как не чуя ног, танцевал я Кейк-вок под хлопки И свист. Хоп-па! Хоп-па! Давай, давай, давай, давай, давай, Кричали мне! Детство... Как давно это было. А в памяти все тот же ритм. И я танцую нон-стоп, без конца. И вся моя жизнь этот один и тот же Ритм бесконечный. Опа! Опа.