Тосно E

От Амстердама до Алматы, от Еревана до Хельсинки Все те же пацаны пьют пиво лесенкой Мотаясь как Есенин по средней Азии Или по южному Кавказу И я не особенный ни разу Спасибо что живой Но проклиная чужой маразм Мы знаем — все это ненастоящее Через границу вывозят ящики С грузом, который нельзя называть Чтобы не стать невъездным А там в каждом дворе пустеют подъезды Пока тут цветёт сирень И больше всего на свете Я бы хотел машину времени Чтобы купить биткоин по 25 Меня занесло опять не в ту степь Но тут кругом лишь горы да пустыни А одиночество, возведенное в энную степень Выжжет тебя изнутри, оставив пустым и поломанным на части Спроси меня, что такое счастье, и я скажу Май в Хабаровске, когда над головой фейерверки и семья под боком И не питая иллюзий, что ты не Набоков И не Довлатов Этот бит заставит снова копаться в памяти в поисках привычных паттернов Для рифмовки С каждым годом словарный запас истончается Как китайские кроссовки И моих песен не больше, чем картин Иеронима Босха Но кому нужно больше? Я не знаю никого, кто сегодня был бы моложе Чем вчера или год назад И снова усну пытаясь вспомнить то, что давно забыл или чего вовсе не знал Вовсе не знал Чай колбаса и я как чайбалсан Вряд ли меня будут помнить как деда хасана Или хотя бы хасана со слова Вечером степь пледом спасала А ты мое коллекционное пиво проссала Да похуй крафтом не залечишь язвы Кем я сидел на твой интерес праздный Ответят лепестки маргаритки И надпись не буди Кровь на вкус как чифирь, Пиро Я любил скуку этой заветренной однушки Сухарился в подвале, но выдала отдышка Я называл тебя мартышка но лишь когда сделали гомиком Понял ту лягушку что надувал через соломинку Господи, мы забыли уроки твоего сына Ты хотела раскопать моё грязное бельё Но я весь как бельевая корзина Старика с энкопорезом Двери восприятия открыты и шнифотвые в ахуе Наступит конец мира, но нас не выпустят из камеры Эта тоска будет жить и после На футбольчике в Тосно я как-то залип на небо И пацаненок взрослый мне выбил колено Его похоронили в 21-ом, но эта боль Осталась навсегда, наверное И я кладу грелку под ногу Все мы оставляем тут след понемногу