Long (feat. Леша Хэш, проспект орального хулиганства, Полдозы) E

Мы тут с братвой залетели на лонг, я включаю Олонки, меня улыбает. Шлю на три все эту движуху в пропасть, Пора бы уже пожить настоящим, свои пожитки собрать Навстречу жизненным трудностям. Это прозвучит смешно, но это пиздец как страшно Сходить трезво в магаз и купить кроссовки. Местами страшнее, чем ходить в кармане с тридцаткой Травы, попивая Бельбоска на площади Ленина. Мне кидал адреса, мне было все до пизды. Теперь хожу спокойной походкой, не озираясь назад. Прикиньте, но год назад я чуть не стал покойником, И так было не раз. Салам всем врачам и сотрудникам скорой. Я пускал водники, но в какой-то момент стал курить В подоконнике. Не, да, я из тех, Кто пиздил твои закладки. Ну и че ты мне скажешь на это? Пойдешь дальше торчать, а я пойду в зал. Ну вот и все, базару вокзал. На всех пидорасов я сверху нассал. Соленые шкуры бьют тату наркошопов на шее, Я рот их ебал. Я вышел из деба, Полистал Телеграм, и я в шоке с того, Что вокруг происходит, хотя и не было кодов. Братишка набирает мне по видео с Фрота, Стоит автоматом в окопе, и я верю, Он справится. Время не стоит на месте, Но я буду до смерти любить эти песни. Буду до смерти любить эти песни. Подо мной будто яма и черные вороны. Нас разведут ВФЛки пацанов в разные стороны Навсегда. Раньше дробился ветер, Теперь лечусь я. Центр аддиктивных расстройств Быково, Юго-восток столицы. С пацаном с Рязани не спалиться, Покурить на балконе, запрет пронести, В телефоне от нее СМС увидеть. Мне ведь надо так мало, только билет до Питера С ней. Стольких коллег я видел, Заросли, а в январе мы думали, Что не подсядем совсем. Вот оно, лежу в палате, санитарки воркуют, Мол, веники отработаны, теперь только бах. Но даже катетер поставить негде, А тут корвалол и таблы в комплекте. Ай йоу, но я обязательно выберусь, Со мной все свои. А Давиду отдельное крепкое спасибо. Он, несмотря на мой срыв и героин, Всегда был на связи, не шел на стереотипах Инейвских. Ты это то, чем ты делаешься. А е. А сейчас бы хотелось отдохнуть от реальностей, Побыть в зоне комфорта. И в аттракции мыслей один на один с тишиной В больничной палате. Относясь к собственной жизни как фону, Найти что-то новое. Расписание уколов, это не больно. Даже я бы тут спокойно уснул в последнем вагоне Метро. Растворяясь в пыли, в холодном воздухе не Твое дыхание. Ранее деменции сознания после выхода Из зоны комфорта. Позаочными тосками такая же грустная, Как ты и я. Она все так же ждет, Когда наступит весна. А с весной вместе придет обострение психического Расстройства. Мы словно потеряны этом механизме ада, Мир нас накрывает вечным снегом или по-русски Тоской. Окутав нас злом и теплым одеялом сырого Подвала. Вся жизнь в России как самые дешевые Грязные планы, которые ароматно воняют. Что ты готов отдать своей родине? Чашка кофе не согреет от смерти. Ты даже охолоден и все шинками низин, Глядя в экран, был счастлив. Делаю шаг, падаю вниз, но так все равно ты Есть. Ты меня слышишь? Я, наверное, скрылся или стал ангелом в выси. Прошу тебя, мне тут в последний раз до прихода Весны приснись. Раньше было только хуже алкоголем. Терзала душу деградация с последующей реинкарнацией. Познать природу головы своей не оглядываться в Прошлое, что было, не вернешь, чтоб человечество Ложь самому себе близким. Раньше было кайфожопство, теперь нету его моем Списке. От писки до писки проживаю ночью жизнь. Проживаю ночью жизнь, я не думаю головой жизни. Только черно-белое, лишь нащупать середину может Далеко не каждый. Кто внушает самому себе, что дохуя он важный, А останется ничем. Угараю по чернухе, может быть, о психомаме со Вдумки. Тяжело бывает временами, Мысли поедают. Надо перестроить смысл, найти границы между адом и Раем. Я знаю одно, все мы умираем. Все мы умираем. Йоу.