Нужна собака - поводырь

"А потом мы что делали?" Спросил он. Она напомнила. "Как странно, я совсем этого не помню". "А охоту помнишь?" "Должен бы, а не помню. Вспоминаю только женщин, спускавшихся по тропке к Берегу с кувшинами на головах, И стаю гусей, И негритенка, который гонял их в гору и вниз К воде. Помню, как медленно они шагали то вверх, То вниз, И желтые отмели, И высокую воду, И далекий остров По ту сторону пролива. Была крыша и глиняный пол, И столбы, на которых держалась крыша, И ветер дул под ней, не переставая. И весь день было прохладно и не жарко спать По ночам". "А помнишь, как пришел большой арабский парусник и Сел на мель при отливе?" "Помню". "А матросы съехали на берег в лодках и стали Подниматься по тропке от бухты и перепугали гусей, Да и женщин тоже. Это было в тот день, когда мы наловили так Много рыбы, но пришлось вернуться из-за волны". "Помню". "Ты сегодня много навспоминал", Сказала она. Смотри, устанешь". "Я жалею, что тебе не удалось тогда слетать в Занзибар, сказал он. Та отмель идеальное место для посадки. Там ты легко могла бы сесть и подняться." "Занзибар от нас не уйдет. Хватит на сегодня. Не вспоминай больше. Хочешь, я тебе почитаю? Мы, наверное, что-нибудь пропустили в старых номерах "Нью-Йоркера". "Нет, не надо мне читать, Сказал он. Говори. Говори о хороших днях." "Рассказать тебе, что делается на дворе?" "Идет дождь, я знаю." "Да, идет сильный дождь, Сказала она. Ветер валит с ног. В такую погоду едва ли явятся туристы, Так что нам можно сойти вниз и посидеть у Огня." "Собственно, туристы мне больше не мешают. Мне даже нравится слушать их болтовню." "Есть среди них ужасные, сказала она. А некоторые ничего. Мне кажется, что до Торчелло добираются как раз Самые лучшие." "Ты права, Сказал он. Мне это не приходило в голову. Конечно, оценить Торчелло впору только самым Лучшим." "Приготовить тебе коктейль? Спросила она. Я, ты знаешь, плохая сиделка, меня этому не учили, Да и призвания нет. Но коктейль я готовить умею." "Ну что ж, выпьем." "А какой тебе?" "Безразлично." "Так я пойду устрою тебе сюрприз." Он слышал, как отворилась и захлопнулась дверь, И ее шаги по лестнице. И он подумал: "Надо отправить ее куда-нибудь Проветриться. Надо придумать, как это сделать и Сделать получше. С этим теперь жить до самой смерти. Надо придумать, как не сломать ее жизнь, Как не погубить ее. Она была так добра ко мне, А она не создана быть доброй, доброй вот так Каждый день и скучно доброй." Он услышал ее шаги по лестнице и отметил, Что теперь с двумя стаканами она ступает совсем не Так, как вниз с пустыми руками. Он слышал, как стучит в окно дождь, И вдохнул запах буковых поленьев, Горевших в камине. Когда она вошла, он чуть раньше времени протянул Руку за стаканом, но потом ощутил высокое холодное Стекло, сжал его в руке И услышал, как она чокнулась с ним. "Наш старый коктейль, как прежде, Сказала она. Кампари Гордон со льдом." "Как хорошо, что ты не из тех, кто плачется В беде." "Нет, не из тех, сказала она. Никогда не буду. А в беде мы не впервые." "Все стряхнув навсегда, как всегда на ногах", Вспомнил он. "А помнишь, как мы вычеркнули эти фразы?" "Это было как раз после моего льва. Какой был замечательный лев! Жду не дождусь, когда мы опять его увидим." "Мы? Спросил он. Прости меня." "А помнишь, как мы вычеркнули эти Слова? А я чуть было опять не повторила их." "Знаешь, Сказал он, Очень хорошо, что мы приехали сюда. Я тут все так хорошо помню, что все становится Совершенно осязательным. Это новое слово, но мы скоро и его вычеркнем. Но все равно здесь чудесно. Когда я слышу дождь, я вижу, как он шлепает По камням и по каналу, и по лагуне. И я знаю, как деревья сгибаются при любом ветре." И как выглядит церковь и башня при любом освещении. Нельзя было выбрать для меня лучшего места. Лучше не придумаешь. У нас хороший приемник и прекрасный магнитофон, И я буду писать еще лучше, чем прежде. Если не торопиться с магнитофоном, можно найти Настоящие слова. С ним можно работать медленно. Я вижу слова, когда произношу их. Я слышу фальшь в фальшивом слове и смогу заменять Слова и улаживать их как следует. Да, во многих отношениях лучшего и желать нельзя. Филип, чушь, Сказал он. Тьма это тьма и только. Это не настоящая тьма. Я прекрасно вижу то, что внутри. И теперь голове моей все лучше, И я все вспоминаю и могу даже придумывать. Сама посуди, разве сегодня я плохо вспоминал? Ты вспоминаешь с каждым днем все лучше, И ты набираешься сил. Я и так сильный, Сказал он. Так вот, если ты--Если что? Если ты ненадолго уедешь И отдохнешь, И сменишь обстановку. Так я тебе не нужна? Конечно, нужна, дорогая. Тогда зачем эти разговоры о моей поездке? Я знаю, я плохо ухаживаю за тобой, Но я умею то, чего другие не умеют. И мы любим друг друга. Ты любишь меня, и ты знаешь это. И мы радуемся так, как другие не могут. И удивительнее всего, что в темноте, Сказал он. А раньше и днем при солнечном свете. Я предпочитаю в темноте. В этом смысле все стало даже лучше. Будет тебе выдумывать, сказала она. И пожалуйста, без благородных фраз. Послушай, как стучит дождь, сказал он. А что отлив? Вода сбыла, и ветер отогнал ее дальше, Чем всегда. Можно пешком пройти в Бурану. Можно бы, да там есть одно такое место, Сказал он. А птиц много? Только чайки и ласточки. Они садятся на отмелях, И когда взлетают, ветер подхватывает их. А сухопутных нет? Есть, но мало. Они на той отмели, что выступает только при большом Отливе. А как ты думаешь, придет наконец весна? Не знаю, Сказала она. Пока не похоже. Ты свой коктейль выпила? Кончаю. А ты почему не пьешь? Чтобы продлить удовольствие. А ты допивай, сказала она. Воображаю, каково тебе было, когда ты не мог пить. Знаешь, сказал он, Пока ты ходила вниз, я думал, что тебе хорошо Бы съездить в Париж, а потом в Лондон, Повидать людей, поразвлечься, а потом вернуться. И к тому времени уж непременно будет весна. И ты бы мне обо всем порассказала. Нет, Сказала она. А я думаю, что это было бы самое разумное, Сказал он. Ведь этому, понимаешь, конца не видно, А нам еще предстоит свыкаться с этой скучной Историей. И я бы не хотел, чтобы ты совсем замучилась. Понимаешь? А ты без "понимаешь". Вот видишь, одно к одному. Я бы тем временем научился не раздражать тебя. Ты будешь от меня без ума, когда вернешься. А как же ночью? Ну, ночью это просто. Так я тебе и поверила. Может, ты уже спать по ночам научился? Научусь, Сказал он и отпил полстакана. Это входит в мой план. Понимаешь, как это получается? Если ты уедешь и проветришь все, у меня совесть Будет спокойна. И вот первый раз в жизни я со спокойной Совестью буду спать без просыпа. Беру подушку как воплощение моей спокойной совести, Обнимаю ее покрепче и тут же засыпаю. А если проснусь, Стану придумывать чудесные, веселые непристойности Или принимать замечательные, умные, Здравые решения, или вспоминать разное. Понимаешь, мне хочется, чтобы ты развлеклась. Пожалуйста, не говори "понимаешь". Постараюсь. Я уже вычеркнул и это слово, но все забываю, И оно опять подвертывается. Во всяком случае, я не хочу, чтобы ты была Просто собачкой слепого. Это вовсе не так, и ты это знаешь. И во всяком случае, это называется не собачка Слепого, а собака-поводырь. Знаю, знаю, Сказал он. Сядь сюда и не сердись. Она подошла и села рядом с ним на кровать. Им было слышно, как еще сильней стучит дождь по Стеклу И он старался не касаться ее головы и ее Милого лица, ощупывая их так, как это делают Слепые, и не мог сделать это иначе. Он крепко обнял ее и поцеловал в голову. "Попробую говорить завтра, подумал он. Надо как-нибудь поумней. Она так дорога мне, и я так люблю ее И причинил ей так много зла. И мне надо научиться заботиться о ней как можно Лучше. Если я буду думать о ней и только о Ней, все будет хорошо. Я больше не буду говорить "понимаешь", Сказал он. С этого и начнем". Она покачала головой, и он почувствовал, Что она дрожит. "Да говори что хочешь", сказала она и поцеловала Его. "Пожалуйста, не плачь, родная", Сказал он. "Не хочу, чтобы ты спал с какой-то дрянной Подушкой". "Зачем? И не с какой-то, и не с дрянной. Прекрати, сказал он себе. Прекрати это сейчас же. Послушай, Карина, Сказал он. Пойдем-ка вниз и пообедаем на нашем старом месте у Огня. Я расскажу тебе, какой ты славный зверек и какие Мы с тобой счастливые зверушки. А так оно и есть. Вот мы все с тобой обсудим. Я только не хочу, чтобы ты меня отсылал. А никто и не собирается тебя никуда отсылать". Но, спускаясь вниз по лестнице, Осторожно нащупывая каждую ступеньку и крепко Держась за перила, он думал: "Надо отправить ее и Отправить как можно скорее. Вот только как это сделать, не обижая ее? Потому что не очень-то мне удается. Постараюсь. Это я могу обещать. А что еще? Что ты еще можешь? Ничего, подумал он. Ровно ничего. Но как знать, Со временем, может быть, и сумею с собой Справиться".