Однажды

Кухарский. Хотел бы я потрогать небесное тело, Которое за ночь, как дева, вспотело. И эту необъяснимую фигуру ночи мне обозреть хотелось Бы очень. Эту отживающую ночь, Эту вздыхающую дочь, материальную, Как небесный песок, увядающую сейчас во вторник. Я поднял бы частицу этой ночи, Как лепесток, но я чувствую то же самое. Кухарский, может быть, ты нанюхался эфиру? Кухарский. Я камень трогаю, но твердость камня меня уже ни В чем не убеждает. Пусть солнце на небе сияет, будто пальма, Но больше свет меня не освещает. Все-все имеет цвет, все-все длину имеет, Имеет ширину и глубину комет. Все-все теперь темнеет, и все остается то же самое. Гоголь. Что же мы тут сидим как дети? Не лучше ли нам сесть и что-нибудь спеть? Допустим, песню. Кухарский. Давайте споем поверхность песни. Песня про тетрадь. Море ты, море ты, родина волн. Волны это морские дети. Море их мать и сестра их тетрадь. Вот уж течение многих столетий. И жили они хорошо. И часто молились. Море Богу и дети Богу. А после на небо переселились. Оттуда брызгали дождем, и вырос на месте дождливом Дом. Жил дом хорошо. Учил он двери и окна играть. Берег, бессмертие, сон и тетрадь. Однажды. Однажды я Шел по дороге, потравленный ядом, И время со мною шагало рядом. Различные птенчики пели в кустах, Трава опускалась на разных местах. Могучее море, как браное поле, Вдали возвышалось. Мне, разумеется, плохо дышалось. Я думал о том, почему лишь глаголы подвержены часу, Минуте и году. А дом, лес и небо, как будто монголы, От времени вдруг получили свободу. Я думал и понял. Мы все это знаем, что действие стало бессонным Китаем, что умерли действия, лежат мертвецами, И мы их теперь украшаем венками. Подвижность их ложь, их плотность обман, Их неживой поглощает туман. Предметы как дети, что спят в колыбели, Как звезды, что на небе движутся еле, Как сонмы и цветы, что безлунно растут. Предметы как музыка, они стоят на месте. Я остановился, я подумал тут. Я не мог охватить умом нашествие всех новых Бедствий. И я увидел дом, ныряющий, Как зима. И я увидел ласточку, Обозначающую сад, где тени деревьев, Как ветви шумят, где ветви деревьев, Как тени ума. Я услышал музыки однообразную походку. Я пытался поймать словесную лодку. Я испытывал слово на огне и на стуже, Но часы затягивались все туже и туже. И царствовавший во мне яд властвовал, Как пустой сон. Однажды.