Некоторое количество разговоров

Now Energy comes. The flow of energy. Here it is. Nameless, Timeless, Speed of light. Drift Within On thread of sound. Vibration. Я знаю сумасшедший дом. Я видел сумасшедший дом. Что ты говоришь? Я ничего не знаю. Как он выглядит? Выглядит ли он? Кто видел сумасшедший дом? Что в нем находится? Кто в нем живет? Птицы в нем не живут, часы в нем ходят. Я знаю сумасшедший дом. Там живут сумасшедшие. Меня это радует, меня это очень радует. Здравствуй, сумасшедший дом! Здравствуйте, дорогие, ложитесь. Карета останавливается у ворот, из-за забора смотрят Кустики. Проходит вечер, но никаких изменений не Случается. Уважай бедность языка, уважай нищие Мысли. Вот он какой сумасшедший дом. Здравствуй, сумасшедший дом! Я так и знал, что он именно такой. Я этого не знал. Такой ли он именно. Пойдемте ходить. Всюду все ходят. Нет птиц. Есть ли тут птицы? Нас осталось немного, и нам осталось недолго. Пишите чисто, пишите скучно, пишите тучно, Пишите звучно. Хорошо, мы так и будем делать. Отворяется дверь, выходят доктор с помощниками. Все зябнут. Уважай обстоятельства места, Уважай то, что случается, но ничего не происходит. Уважай бедность языка, уважай нищие мысли. Входите в сумасшедший дом, мои друзья, Мои князья. Он радостно ждет нас, Мы радостно ждем нас. Фонарь мы зажигаем здесь, фонарь как царица. Мыши бегают у нас, они пронзительно пищат. Все это временно у нас, цветы вокруг трещат. Я выслушал эти стихи, они давно кончились. Нас осталось немного, и нам осталось недолго. Заходите, дорогие, ложитесь. Я знаю сумасшедший дом. Я видел сумасшедший дом. Что ты говоришь? Я ничего не знаю. Припомним начало нашего спора. Я сказал, что я вчера был у тебя, а Ты сказал, что я вчера не был у тебя. В доказательство этого я сказал, Что я говорил вчера с тобой. А ты в доказательство этого сказал, Что я не говорил вчера с тобой. Тогда я сказал: "Да как же? Ведь ты сидел тут на месте А, и я Стоял тут на месте Б". Тогда ты сказал: "Нет, как же, Ты не сидел тут на месте А, и я Не стоял тут на месте Б". Чтобы увеличить силу своего доказательства, Чтобы сделать его очень, очень мощным, Я почувствовал сразу грусть, веселье и плач и Сказал: "Нас же было здесь двое вчера в одно Время на этих двух близких точках: На точке А и на точке Б. Пойми же!" Но ты тоже охватил себя чувствами гнева, Свирепости и любви к истине и сказал мне в Ответ: "Ты был тобою, а я был собою. Ты не видел меня. Я не видел тебя. О гнилых этих точках А и Б я даже Говорить не хочу". Тогда я сказал: "Я помню, По тому шкаф уходил, посвистывая конюх, И я помню, на том комоде шинель прекрасными Вершинами могучий лес цветов. И я помню под стулом журчащий фонтан и под Кроватью широкий дворец". Вот что я тебе сказал. Тогда ты, улыбаясь, ответил: "Я помню конюха и Могучий лес цветов, и журчащий фонтан, И широкий дворец. Но где они? Их нигде не видать". Во всем остальном мы почти были уверены, Но все было не так. Потом была середина нашего Спора. Ты сказал: "Но ты можешь себе представить, Что я был у тебя вчера". А я сказал: "Я не знаю, может быть, И могу, но ты не был". Тогда ты сказал, временно совершенно изменив свое Лицо: "Как же, как же! Я это представляю. Я не настаиваю уже, что я был, но я Представляю это. Вот вижу ясно: я вхожу в твою комнату и Вижу тебя. Ты сидишь то тут, то там, И вокруг висят свидетели этого дела: Картины и статуи, и музыка". "Ты очень, очень убедительно рассказал все это, Отвечал я, но я на время забыл, Что ты есть, и все мои свидетели молчат. Может быть, поэтому я ничего не представляю. Я сомневаюсь даже в существовании этих свидетелей". Тогда ты сказал, что ты начинаешь испытывать смерть Своих чувств, но все-таки, все-таки, И уже совсем слабо все-таки тебе кажется, Что ты был у меня. И я тоже притих и сказал, что все-таки мне Кажется, что как будто бы ты и не был, Но все было не так. Припомним конец вашего спора. Вы оба ничего не говорили. Все было так. Истина, как нумерация, прогуливалась вместе с вами. Что же было верного? Спор окончился. Я невероятно удивился. А ну сыграем как! Было раннее утро, было самое раннее утро, Было четыре часа ночи. Не все тут были из тех, кто бы мог Быть. Те, кого не было, лежали, поглощенные тяжелыми Болезнями, себя на кроватях. Подавленные семьи окружали их, рыдая и прижимая Глаза. Они были люди, они были смертные. Что тут поделаешь? Если оглядеться вокруг, То и с нами будет то же самое. А ну, сыграем в карты! Я в карты играю с удовольствием. Они мне веселят душу. А где же наши: тот, что был женщиной и Тот, что был девушкой? О, не спрашивайте! Они умирают. Давайте сыграем в карты. Карты хорошие. Я очень люблю играть в карты. Они меня волнуют, я становлюсь сам не свой. Да уж, когда умрешь, тогда в карты не поиграешь. Поэтому давайте сейчас сыграем в карты. Зачем такие мрачные мысли? Я люблю играть в карты. Я тоже жизнерадостный, Я люблю-я до чего люблю! Я готов все время играть. Можно играть на столе, можно и на полу. Вот я и предлагаю: давайте сыграем в карты. Я готов играть хоть на потолке. Я готов играть хоть на стакане. Я хоть под кроватью. Ну, ходите вы, Начинайте вы, делайте ваш ход, покажите ваши карты. Давайте играть в карты. Я могу начать, я играл. Ну что ж, я сейчас ни о чем не Думаю. Я игрок. Скажу, не хвастаясь: Кого мне любить? Я игрок! Ну, игроки собрались, давайте играть в Карты. Вижу я, что мы все тут словно сумасшедшие. Давайте сыграем в карты. Что так сидеть? Да, что до меня, сумасшедший, без карт я никуда. Да если угодно, я тоже. Где карты, там и я. Я от карт совсем с ума схожу. Играть так играть! Вот и обвели ночь вокруг пальца, Вот она и кончилась. Пошли по домам. Да, наука это доказала. Конечно, наука доказала. Нет сомнений, наука доказала. Они все рассмеялись, встали и пошли по своим близким Домам. Комната никуда не убегает, а я бегу. Вокруг статуй, вокруг статуй, вокруг статуй. Тут статуй нет. Извините, никаких статуй нет. Взгляни, тут нет статуй! Наше утешение, что у нас есть души. Смотрите, я бегу. И стул беглец, и стол беглец, и стена беглянка. Мне кажется, ты ошибаешься. По-моему, мы одни убегаем. Хорошо сидеть в саду, улыбаясь на звезду, И отсчитывать в уме, много ль нас умрет к Зиме. И, внимая стуку птиц, звуку человечьих лиц и Звериному рычанью, встать, побегать на прощание. И, стоя на горе, думать о земной Коре. Пусть она черна, шершава, но страшна ее Держава. Воздух тот, он стар и Сед, красный воздух мой сосед. Я обнимаю высоту, я вижу Бога лицу. У моря я стоял давно И думал о его пучине. Я думал, почему оно Звучит, как музыкант в пучине? И понял, море это сад. Он музыкальными волнами зовет меня и вас назад Побегать в комнате со снадь. Все тут как прежде, ничто никуда не убежало. Одни мы убегаем. Я вынул сейчас оружие, я буду над собой действовать. Куда? Как смешно! Стреляться или топиться, или вешаться ты будешь. О, не смейся! Я бегаю, чтобы поскорее кончиться. Какой чудак! Он бегает вокруг статуй. Если статуями называть все предметы, То и то. Я назвал бы статуями звезды и неподвижные облака, Что до меня я назвал бы. Я убегаю к Богу, я беженец. Известно мне, что я с собой покончу. Вот видишь ли ты, я беру веревку. Она крепка, она уже намылена. Что тут говорить? Я вынимаю пистолет, Он уже намылен. А вот и река, вот прорубь, Она уже намылена. Все видят: я готовлюсь сделать то, Что я уже задумал. Прощайте, мои дети, мои жены, мои матери, Мои отцы, мои моря, мой воздух. Жестокая вода! Что же шепнуть мне тебе на ухо? Думаю только одно: мы с тобой скоро встретимся. Я подхожу к стене выбираю место. Сюда. Сюда вовьем укрыт. Они сидели на крыше покоя. Над летали Лишь дуло На меня взглянуло, как тут же смертью вдруг подуло. Ты меня заждалась, замороженная река? Еще немного, и я приближусь. Воздух! Дай мне на прощание пожать твою руку. Пройдет еще немного времени, и я превращусь в Холодильник. Что до меня, я превращусь в подводную Лодь. Я стою на табурете одиноко, Как свечка. Они сидели воробьи. Я сижу на стуле, пистолет в сумасшедшей руке. Деревья те, что в снегу, и деревья те, Что стоят, окованные листьями, стоят в отдалении от Этой синей проруби. Я стою в шубе и в шапке, как стоял Пушкин. И я, стоящий перед этой прорубью, Перед этой водой, я человек кончающий. Мне все известно. Я накидываю веревку себе же на шею. Да, ясно все. Я вставляю дуло пистолета в рот. Я не стучу зубами. Я отступаю на несколько шагов. Я делаю разбег. Они сидели на крыше Я бегу, я прыгаю с Табурета, веревка на шее. Нажимаю курок. Пуля в стволе. Я прыгнул в воду, вода во мне. Кляп затягивается, я задыхаюсь. Пуля попала в меня, я все потерял. Вода переполнила меня, Я захлебываюсь. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Умер. Казалось Бы, что тут продолжать, когда все умерли? Что тут продолжать, это каждому ясно. Но не забудь, но не забудь: тут не три Человека действуют, не они едут в карете, Не они спорят, не они сидят на крыше. Быть может, три льва, три тапира, три аиста, Три буквы, три числа, три числа. Что нам их смерть? До чего им их смерть? Но все-таки они трое ехали на лодке, ежеминутно, Ежесекундно обмениваясь веслами, с такой быстротой, С такой широтой, что их дивных рук не было Видно. Он дунул. плюнул. Все погасло. Зажги! Свечу. Снова! Не получается. Гаснет. Сейчас, снова! Спичек. Встать бы. Помогли бы. Едва ли. Тут слишком все погасло. Зажги же! Зажигай, зажигай же! Совсем как в Париже. Тут не Китай же! Потому что мы едем. далекую лето. Злата, без меди. Доедем ли к лету? Беги! Если мертвый, то-Если стертый, То-Не ищи Так ехали они на лодке, обмениваясь мыслями, И весла, как выстрелы, мелькали в их руках. Я один, человек и земля. Я один, человек и скала. Я один, человек и война. И вот что я скажу: я сочинил стихи о Тысяча девятьсот четырнадцатом годе. Без всяких предисловий читаю: "Немцы грабят русскую Землю. Я лежу и грабежу внемлю. Немцам позор! Канту стыд! За нас каждый гренадер отомстит. А великий князь К. Р. В огурец стих. Наблюдая деятельность немцев, Распухал, как звезда я, под зором адвокатов и земцев Без опахал упал из гнезда я". Сделал остановку. Надо об этом подумать. Присядем на камень, послушаем выстрелы. Повсюду, повсюду стихи осыпаются, Как деревья. Я продолжаю: "Что же такое? Нет, что случилось? Понять я не в силах. Царица молилась на запах легкое, На венки, на кресты, на могилах, Срывая с себя листы бесчисленных русских хилых". Неужели мы добрались до Братского кладбища? И тут лежат их останки. Звучат выстрелы, шумят пушки. Я продолжаю: "Сражаясь в сражениях ужасных, Доселе не забытых, изображения несчастных я видел Трупов убитых. Досель они ели кисель, отсель им бомбежка постель, Но шашкой, но пташкой врезая, кровавой рубашкой Мерцая. Но куча, убитые очи, как туча, Как лошади бегали ночи". Описание точное. Вы слушаете пение или речь Выстрелов? Ты внес полную ясность. Я продолжаю: "Ты хороша, прекрасная война! И мне мила щека вина, глаза вина и губы, И водки белые зубы. Три года был грабеж: крики, пальба, Бомбеж, штыки, свистки, стрельба, Бомбеж, грабеж, гроба". Да, это правда. Тогда была война. В том году гусары были очень Красиво одеты. Нет, уланы лучше. Гренадеры были красиво одеты. Не, драгуны лучше. От того года не осталось и косточек. Просыпаются выстрелы, они зевают. Нигде я не вижу надписи, связанной с каким бы То ни было понятием. Что ж тут удивительного? Мы же не учительницы. Идут купцы. Не спросить ли их о чем-нибудь? Спроси, спроси. Откуда вы два купца? Вы мужчины? мы купаемся. Купцы, где мы находимся? Во что мы играем? Мы находимся в бане. Мы моемся. Купцы, я буду плавать и мыться. Я буду играть на апдейте. Плавай, мойся, играй. Может быть, это ад. Обдурачили вы меня, Купцы. Чем? За тем, что пришли в сапогах. Ну и что же из этого? Мы же это не нарочно сделали. Оказывается, вы хищники. Какие? Вы либо тигры, либо аисты, А вдруг и коршуны. Ты банщик, догадлив. Я догадываюсь. Ты банщик, догадлив. Я догадываюсь. Я ошибся! Купцов нет тут, я их не вижу. Я продолжаю: Почему нам приходит конец, когда нам Этого не хочется? Почему нам приходит конец, когда нам этого не Хочется? Я из дома вышел и далеко пошел. Ясно, что я пошел по дороге. Дорога, дорога. Она была обсажена. Она была обсажена дубовыми деревьями. Деревья, те шумели листьями. Я сел под листьями и задумался, Задумался о том-О своем условно прочном Существовании. Ничего я не мог понять. Тут я встал и опять далеко пошел. Ясно, что я пошел по тропинке. Тропинка, Тропинка. Она была обсажена. Она была обсажена цветами-мучителями. Цветы те разговаривали на своем цветочном языке. Я сел возле них и задумался. Задумался о том-Об изображениях смерти, О ее чудачествах. Ничего я не мог понять. Тут я встал и опять далеко пошел. Ясно, что я пошел по воздуху. Воздух, Воздух. Он был окружен. Он был окружен облаками и предметами, И птицами. Птицы те занимались музыкой, Облака порхали, предметы, подобно слонам, Стояли на месте. Я сел поблизости и задумался. Задумался О том-О чувстве жизни во мне обитающей. Ничего я не мог понять. Тут я встал и опять далеко пошел. Ясно, что я пошел мысленно. Мысли, Мысли, Они были окружены. Они были окружены освещением и звуками. Звуки те слышались, Освещение пылало. Я сел под небом и задумался. Задумался О том-О ковете, о банщике, О стихах И о действиях. Ничего я не мог понять. Тут я Встал И опять Далеко пошел.