На другое утро Раскольников вошёл в дом

На другое утро Раскольников вошел в дом, В отделение пристава следственных дел И попросил: "Доложите себе Порфирию Петровичу". А, почтеннейший, вот и вы в наших краях. Ну, проходите, батюшка, п-проходите, садитесь вот Сюда-с на диванчик-с. Я принес вам ту бумажку об часах-то. Вот-с. Что? Бумажка? А больше ничего и не требуется. Ммм, да? Но вы, кажется, говорили вчера, Что изволили бы спросить меня о моем знакомстве С этой... с убитой. Время терпитс, время терпитс. Вы извините, я принимаю вас здесь, ведь квартира-то Моя рядом, казенная, за перегородкой. Казенная квартира это, знаете ли, славная вещь, а? Казенная квартира. Славная вещь. Славная, славная, Славная, славная, славная. Да, да, да, да, да, да. Знаете что? Ведь это, кажется, существует такой Прием юридический: сначала начать с пустячков, Чтобы, так сказать, Развлечь допрашиваемого, а потом взять и вдруг Неожиданно огорошить его самым роковым, Самым опасным вопросом в самое темечко. Так, что ли? Так. Так, так, так, так. Так вы что думаете, что я вас казенной-то квартирой Того-с? Ну, батюшка, Родион Порфирий Петрович, Вы вчера изъявили желание, чтобы я пришел для Каких-то допросов. Ну так вот, мне некогда. Или извольте спрашивать меня, или Отпустить немедля. Я тороплюсь. Но если будете спрашивать меня, Предупреждаю: не иначе, как по форме. Да господи, да об чем вас спрашивать-то? Я вас как гостя принимаю. А за этот смех проклятый вы, батюшка Родион Романович, меня извините. Ну, извините. Ну, садитесь. Ну, садитесь, а то подумают, что вы рассердились. Ну-с. Вот. А вот заметили вы, батюшка Родион Романович, Что у нас в Росси-с, вот если этак два Умных человека вместе сойдутся, то целых полчаса они Как темы для разговора найти не могут. Отчего это, батюшка, происходит? Интересов, что ли, у нас общественныхнету-с? Али уж честны мы очень и друг друга обманывать Не желаем? Не знаю. Вот вы, дайте изволили упомянуть о форме. Да что--что ес--форма-то? Форма это вздор-с! Иной раз только по-дружески поговоришь с человеком, А он и выгоднеет. Ой, прекомичные иной раз случаи случаются. Да оставь я иного-то господина совсем одного, Вот не бери я его и не беспокой, Но чтоб знал он каждый час и каждую минуту, Что я все знаю, что денно и нощно его Стерегу, неусыпно сторожу. Так ведь ей-богу, закружится, право, Сам придет. Да пусть пока погуляет, Пусть. Я ведь и без того знаю, что он Моя жертвочка, никуда от меня не убежит. Да куда ему убежать-то? За границу, что ли? Так за границу поляк убежит, А не он. В глубину отечества, что ли, Убежит? Так ведь там же мужики живут настоящие, Посконные, русские. Это кто современно развитый человек скорее острог Предпочтет, чем с такими иностранцами, Как мужики наши, жить. И все будет вокруг меня же круги давать, Все суживая и суживая радиус. И хлоп! Прямо мне в рот и влетит, А я его и проглочу. Да чего там! Чего там, сам придет и спрашивать, Значит, меня начнет: почему же меня так долго не Берут? Что это с вами, Родион Романович? Чего это вы так побледнели-с? Уж не душно ли? Не растворить ли окошечко, Родион Романович, а? Пожалуйста, не беспокойтесь. Нет? Ой, пожалуйста, не беспокойтесь. Я уже... Ну все, все, Порфирий Петрович. Вот теперь я ясно вижу, что вы решительно Подозреваете меня в убийстве старухи процентщицы и Ее сестры Лизаветы. Ну так вот, Если находите возможным арестовать меня, Арестуйте. Допрашивать, то допрашивайте. Но смеяться себе в лицо и мучить себя я Вам не позволю! Я не позволю вам! Да что это опять, батюшка Родион Романович! Тихо, тихо, успокойтесь, Родион Романович. Ну-ка, подожди. Ну-ка, сядьте, Сядьте. Я не позволю. Вот сюда-с. Сядьте. Ну-ка, подождите, выпейте, выпейте, Ну, выпейте хоть нем--хоть немножечко. Господи, да как же это к себе не жалеть, А то вы себя с ума сведете. Ведь я-то, я-то знаю, как вы квартиру-то нанимать Ходили под самую ночь, когда смеркалось, Да в колокольчик в этот стали звонить, да про Кровь спрашивали, да работников и дворников с толку Сбили. Я-то понимаю состояние душевное ваше Тогдашнее. Ой, закружитесь, Родион Романович, Закружитесь. Болезнь это у вас, болезнь, Бред. Да, Бред. Это же у вас все в одном бреду Делается. Все это было не в бреду, Все это было наяву. Слышите вы? Понимаете? Наяву! Понимаю. Понимаю-с и слышу. Но действительно, будь вы на Самом-то деле преступны, стали бы упирать, Что не в бреду это делали, а, напротив, полной Памяти? Вам именно и следовало бы упирать, Что непременно, дескать, в бреду. Ведь так-с, а? Так-с, Лжете, лжете вы все Вы Сами отлично знаете, что самая лучшая увертка Преступнику на следствии по возможности говорить Правду, по возможности на следствии не скрывать Того, чего можно не скрыть. Лжете, не верю вам. А я вам скажу, что уж на четверть аршина Поверили. я сделаю так, что поверите и на весь Аршин. Потому как истинно люблю вас и искренне добра Вам желаю. Ну а как я, как я с Вами давеча-то поступил? Сам же вам подсказывая и выдавая все средства к Защите. Болезнь, дескать, меланхолия, Бред. Хорошо. Ну теперь я хочу окончательно знать, Признаете ли вы меня свободным от ваших подозрений Или нет. Господи! До чего вы сами-то к нам напрашиваетесь? Из каких причинс? А я могу объяснить вам, из каких. Потому что я больше Не хочу переносить. Чего-с? Неизвестности, да? Слушайте, не язвите меня. Я повторяю вам, я не хочу, и я не Могу больше. Извольте действовать со мною по форме, А не, не играть. Ну, батюшка, ну батюшка, что вы заладили? Все по форме да по форме. Я, я вас как гостя принимаю, ну, совершенно По-дружески, Родион Романович. Я плевал на твою дружбу. Слышишь ты? Плевал. И вот что, Я, Я ухожу. Ну что теперь скажешь? Коли намерен меня арестовать. А сюрпризик Разве не хотите посмотреть? Что? Какой сюрпризик? Сюрпризик. Вот тут-с у меня за дверкой сидит-с. Где? Что такое? Где? Заперта-с, заперта-с дверка. Вот и ключик. Вот. Вот! Лжешь ты все. Полишинель проклятый. Ты лжешь, ты дразнишь меня, чтобы я себя Выдал. Так уж больше-то И нельзя себя выдать, Батюшка Родион Романович. А, идут! Ну? Откройте дверь! Подавай сюда всех свидетелей. Я готов, я готов. Что такое? Я же предупреждал. Прочь отсюда, прочь отсюда! Зачем вы сюда пустили? Виноват, Виноват. Мой грех. Я убивец. Как ты? Как? Кого ты убил? Да я один. И Олену Ивановну, и сестрицу ихнюю Лизавету Ивановну. Я один. Топором. Омрачение нашло. Вы, Кажется, этого не ожидали, Порфирий Петрович? Так ведь и вы, батюшка, не ожидали. Ишь ручка-то дрожит. Да и вы дрожите, Порфирий Петрович. И я дрожу. Не ожидал. Ты мне что со своим помрачением-то вперед забегаешь? Я ведь тебя еще не спрашивал, находило или нет На тебя помрачение. Я убивец, я. Показания сдаю. Ну и спиши. Чем ты убил-то? Топором. Топором он убил. Один? Один. Извините-с. Извините, Родион Романович, И пожалуйте. Вам тут нечего. Видите, какие сюрпризы-то бывают. Ну-с, до свидания-с. Ну а по-моему, Так уж и прощайте. Теперь на именины-с. На похороны-с. То бишь на похороны-с. Здоровье-то свое берегите. Здоровье-то... А уж вам и не знаю, что пожелать. Больно прикомичнейшая должность у вас, Порфирий Петрович. Позднее Раскольников узнал, что Миколка сектант. Еще недавно, целых два года в деревне у некоего Старца под духовным началом был. Он решил, что пострадать надо, Страдание принять. И этим и следовало объяснить Неожиданное его признание в убийстве, Которого он не совершал.