Был другим

Ашаин Рекордс, Стихин, двадцать двадцать три. А. Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, жил в удиль. Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, был другим. За поворотом поворот. Я тут меняю карты, приобретая новый опыт, Набираю ход. Я верю, что среди болот найду дорогу в завтра, Марая строками полотна, дойду до верхов. А раньше, помню, был другим, как будто был Бастардом. В глазах знакомых и родных терял свое Лицо, глотая алкоголь и дым. Но я тут жить устал так. Теперь все это вспоминаю, будто страшный сон. Вон она молодость в цепях кованых с запахом пороха Прожита жизнь. Вон она молодость центре голода законом скована. Друже, держись! Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, жил в удиль. Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, был другим. За поворотом поворот, будто играю в прятки, Чтоб не попасть в водоворот, иду на маяки, Но не иду на разворот, когда не все в Порядке. А прикрываю подбородок, Ведь я стал другим. Тут то ли дым, то ли туман окутал мою Спарту. От посторонних глаз упрятал суету дворов. Декады чисел караваном подъезжают к марту, Но рассказать о всем навряд ли уже хватит слов. Вон она молодость в цепях кованых с запахом Пороха прожита жизнь. Вон она молодость в центре голода законом скована. Друже, держись! Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, жил в удиль. Холодом города до над берегом. Вон она вороном жизнь летит. Все, что там дорого, не оберегал, Прожигал порохом, был другим.