Борис Годунов, Кремлёвские палаты: Наряжены мы вместе

Наряжены мы вместе город ведать, Но, кажется, нам не за кем смотреть. Москва пуста. Вослед за Патриархом к монастырю пошел И весь народ. Как думаешь, Чем кончится тревога? Чем кончится, Узнать немудрено. Народ еще повоет да поплачет. Борис еще поморщится немного, что пьяница пред Чаркою вина И, наконец, по милости своей принять венец смиренно Согласится, А там... А там он будет нами править по-прежнему. Но месяц уж протек, Как, затворясь в монастыре с сестрою, Он, кажется, покинул все мирское. Ни патриарх, ни думные бояре склонить его доселе не Могли. Не внемлет он ни слезным увещаниям, Ни их мольбам, ни воплю всей Москвы, Ни голосу великого собора. Его сестру напрасно умоляли благословить Бориса на Державу. Печальная монахиня царица, как он тверда, Как он неумолима. Знать, сам Борис сей дух в нее вселил. Что ежели правитель в самом деле Державными заботами наскучил и на престол Безвластный не взойдет? Что скажешь ты? Скажу, что понапрасну лилася кровь Царевича-младенца, что если так, Димитрий мог бы жить. Ужасное злодейство! Полно. Точно ль царевича сгубил Борис? А кто же? Кто подкупал напрасно Чечугова? Кто подослал обоих Битюговских с Качаловым? Я в Углич послан был исследовать на месте это Дело. Наехал я на свежие следы. Весь город был свидетель злодеянья. Все граждане согласно показали. И, возвратясь, я мог единым словом изобличить Сокрытого злодея. Зачем же ты его не уничтожил? Он, признаюсь, тогда меня смутил спокойствием, Бесстыдностью нежданной. Он мне в глаза смотрел, как будто правый, Расспрашивал, в подробности входил, И перед ним я повторил нелепость, Которую мне сам он нашептал. Нечисто, князь. А что мне было делать? Все объявить Феодору? Но царь на все глядел очами Годунова, Всему внимал ушами Годунова. Пускай его бы уверил я во всем. Борис тотчас его бы разуверил, А там меня ж сослали в заточение да в Добрый час, как дядю моего в глухой тюрьме тихонько Бы задавили. Не хвастаюсь, а в случае, конечно, Никакая казнь меня не устрашит. Я сам не трус, но также не глупец и В петлю лезть не соглашусь я даром. Ужасное злодейство. Слушай, верно, губителя раскаяние тревожит. Конечно, кровь невинного младенца ему ступить Мешает на престол. Перешагнет. Борис не так-то робок. Какая честь для нас, для всей Руси: Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, Зять палача и сам в душе палач возьмет венец И бармы Мономаха. Так, родом он незнатен, мы знатнее. Да, кажется. Ведь Шуйский, Воротынский, Легко сказать, природные князья. Природные и Рюриковой крови. Слушай, князь, Ведь мы б имели право наследовать Феодору. Да, Более, чем Годунов. Ведь в самом деле. Что ж, Когда Борис хитрить не перестанет, Давай народ искусно волновать. Пускай они оставят Годунова, Своих князей у них довольно, пусть себе в цари Любого изберут. Немало нас, наследников варяга, Да трудно нам тягаться с Годуновым. Народ отвык в нас видеть древнюю отрасль Воинственных властителей своих. Уже давно лишились мы уделов, давно царям Подручниками служим. А он умел и страхом, и любовью, И славою народ очаровать. Он смел, вот все. А мы... Ну полно. Видишь, народ идет, рассыпавшись назад. Пойдем скорей, узнаем, решено ли.