Борис Годунов, Царские палаты: Где государь?

Где государь? В своей опочивальне. Он заперся с каким-то колдуном. Так, вот его любимая беседа. Кудесники, гадатели, колдуньи. Все ворожит, что красная невеста. Желал бы знать, о чем гадает он. Вот он идет. Угодно ли спросить? Как он угрюм. Достиг я высшей власти. Шестой уж год я царствую спокойно, Но счастья нет Моей душе. Не так ли мы смолоду влюбляемся и алчем Утех любви, но только утолим сердечный глад Мгновенным обладанием, уже холодев, Скучаем и томимся. Напрасно мне кудесники сулят Дни долгие, Дни власти безмятежной. Ни власть, ни жизнь Меня не веселят. Предчувствую Небесный гром и горе. Мне счастья нет. Я думал свой народ в довольствии, Во славе успокоить, щедротами любовь его снискать, Но отложил пустое попечение. Живая власть Для черни ненавистна. Они любить умеют только мертвых. Безумны мы, Когда народный плеск иль ярый вопль тревожит Сердце наше. Бог насылал на землю нашу глад, Народ завыл, в мучениях погибая. Я отворил им житницы, я Злато рассыпал им, я им сыскал работы. Они ж меня, беснуясь, Проклинали. Пожарный огнь их домы истребил. Я выстроил им новые жилища, они ж меня пожаром Упрекали. Вот черни Суд. Ищи ж ее любви. В семье моей я мнил найти отраду. Я дочь мою мнил осчастливить браком. Как буря смерть уносит жениха. И тут молва лукаво нарекает виновником дочернего Вдовства меня, меня, несчастного Отца. Кто ни умрет, Я всех убийца тайный. Я ускорил Федора кончину. Я отравил свою сестру, царицу, Монахиню смиренную. Все я. Ах, чувствую, ничто не может нас Среди мирских печалей успокоить. Ничто, ничто. Едино разве совесть, Так здравая она восторжествует над Злобою, над темной клеветою. Но если в ней единое пятно, единое Случайно завелося, тогда Беда, Как язвой моровой душа сгорит, Нальется сердце ядом, Как молотком стучит в ушах упрек, И все тошнит, И голова кружится, И мальчики кровавые в глазах. И рад бежать, да некуда. Ужасно. Да, Жалок тот, в ком совесть нечиста.