Жесть и чернуха

В очень чёрном страшном сне пляшут тени на стене. Чей-то голос шепчет мне: "Эй, проснись, Ты на войне". Пляшут тени, рвётся нить, Не спасти, не сохранить. Есть лекарство. Страшно пить, страшно думать, Страшно жить. Плотно задраены шторы. Запах тополи знакомый. На приборной панели в четыре октавы мерцают свет Диоды. И пока объяты Морфеем, я в поисках откровений Блуждаю по миру и переплавляю тебе свои сновидения. Переплавляю тебе свои сновидения. Чёрном-чёрном Городе чёрные люди. В их лицах порошина, брови перекошены. В этом чёрном городе больше не будет ничего Хорошего, ничего хорошего. Ночки тёмные пошли. Темнота хоть глаз коли. В ливане отличить так ли, а сиди и обнули. Побелели кулаки, прикусили языки. Чёрти в чёрточки, круги, с нами по кругу внакись. Мысли грязные, как дисторшн, и ночь, Будто голодный коршун. Запах гнилой, свирепый ветер. Но я выживу, на сотни лет стану вспёше. Этот город проклят. Покори глаза мне, они намокли, чтобы чётко видеть. Караван плывёт в муть. Очевидно, что людям нужны Бинокли. Каждый, каждый новый день, каждый, каждый новый День. Мы все мертвы, нас давно в мире больше Нет. Знаешь, время наступит, Ветер свободы растопит лёд. Я буду верить, считая минуты, Просто надеясь, что всё пройдёт и что Небо нам нарисует алый закат и Кислотный дождь. Я буду верить, считая минуты. Я буду верить, что всё, всё пройдёт. Жесть, жесть, жесть, как она есть. И это жесть, жесть, жесть способов умереть. Любая жесть, жесть, жесть, вот как она есть. Всё это жесть, жесть, жесть, жесть. В Чёрном-чёрном Городе чёрные люди. В их лицах порошина, брови перекошены. Этом чёрном городе больше не будет ничего Хорошего, ничего хорошего. Знаешь, время наступит. Ничего хорошего, ничего хорошего. Верить, считая минуты. Ничего хорошего, ничего хорошего.