Не нужно

Стоп, отмотал назад туда, где не мёрз, Где сказки на ночь читала мать. И клялся как-то не всерьёз, крестами пальцы сжимал Опять. Да, ноги босые колол об стёкла, Что учили бить. Я помню первый перелом, второй мне тоже не забыть. Судьба рождается с тобой, дворами гоняет, Годами меняет полный ноль. Ночами засыпает боль в кофейный порошок, Чтоб ты вдруг не нашёл. Рубаха бурая, пятно-воротник. На сотню самолётов жертвовал дневник. Свои листки и моряки, что на бумажных кораблях Тонули в лужах, было страшно. Рубаха бурая, пятно-воротник. На сотню самолётов жертвовал дневник. Свои листки и моряки, что на бумажных кораблях Тонули в лужах, было страшно. И не нужно. И не нужно. И не нужно. И не нужно. Медведь как золотом хвастался, белый мёд считался Сахаром. Маникюр, что тёк из крана живой водой, Казался вовсе не живой. Лошадкой белою облака мне стилист дал в порукам, Чтоб не хвататься за верка, не падать грудью Свысока. Судьба рождается с тобой, Дворами гоняет, годами меняет полный ноль. Ночами засыпает боль в кофейный порошок, Чтоб ты вдруг не нашёл. Рубаха бурая, пятно-воротник. На сотню самолётов жертвовал дневник. Свои листки и моряки, что на бумажных кораблях Тонули в лужах, было страшно. И не нужно. И не нужно. И не нужно. И не нужно. Рубаха Бурая, пятно-воротник. На сотню самолётов жертвовал дневник. Свои листки и моряки, что на бумажных кораблях Тонули в лужах, было страшно. Рубаха бурая, пятно-воротник. На сотню самолётов жертвовал дневник. Свои листки и моряки, что на бумажных кораблях Тонули в лужах, было страшно. И не нужно. И не нужно. И не нужно.