Занимая пьедесталы

Портачки, наколочки, разборочки разные. Стали королями тогда в начале девяностых. Были одними из тех жёстких отморозков, Что стаями на поездах, как птицы перелётные, Приезжали покорять столицу из провинции. Трясли кооперативы, заставляли делиться деньгами, Видаками, шмотками из-за границы. Тех, кто не хотел откупиться где-то за МКАДом в Лесах заставляли рыть могилы лопатами. Крышевали напёрстки поначалу на Курской, Потом автосервисы, обменники валюты. Жёсткая дисциплина, первые машины восьмёрки, Позже иномарки из Берлина. Сто сороковой серебристый трёхлетний. Трёхлетний значит новый на дисках понтовых. Огромные сотовые телефоны. Тогда один контракт стоил пачку зелёных. Новая порода. Их боялись даже воры. Таким были чужды воровские законы. Москва, спальные районы Юго-Запад, Солнцево, Орехово, Борисово, Чертаново, Секции карате, спортзалы в подвалах. Собирались часто в ресторане Гавана. Новости, дела обсуждали в деталях, Обмывали успехи, новых ожидая. Выкупали коммуналки в сталинских домах, Где повыше потолки внутри Садового кольца. Золото семьсот пятидесятая проба. Православная вера. Гробы элитные, дубовые. С той поры утекло времени немало. Первоначальное накопление капитала. С самого низа, зализывая раны, Они всё же поднимались, занимая пьедесталы. С той поры утекло времени немало. Первоначальное накопление капитала. С самого низа, зализывая раны, Они всё же поднимались, занимая пьедесталы. Цена высокая за это. Могилы свежие. И не у всех сбылись надежды, что были прежде. Конечно, маловероятно, будет как в песне про братву, Что поёт Евгений Кемеровский. Им было что делить. Забивали стрелки с собой парламентёры, Воры, авторитеты. ПМТ, УЗИ, пистолеты Макарова, боевики, Быки, головы бритые наголо. Кавказские бригады подмяли овощные базы. Москворецкий рынок, Тишинский, Бауманский. И никто не хотел делиться, тем более дома. Город утонул в потоке кровавых разборок. Не спасала даже броня шестого уровня. С машин подрывали, кого не доставали пулями. По улице кружили на колёсах, пробивали, Где какая крыша в кафе, в универсаме. Спецоперация РУБОПа, оцепили полрайона, Подкрепление подразделения ОМОНа. Поймали не одну действительно крупную рыбу. Всё это дело было у гостиницы Украина. Уверяю вас, что такого вы не видели ни в Одном кино или по телевизору. Взяли быстро, без единого выстрела, Но, видимо, нити тянулись кабинеты министров. Естественно, никто не хотел терять кресло, Тёплое место в одном из силовых ведомств. И уже вечером дышали воздухом свободы, Позади оставив на Петровке Чёрные ворота. Той поры утекло времени немало. Первоначальное накопление капитала. С самого низа, зализывая раны, Они всё же поднимались, занимая пьедесталы. С той поры утекло времени немало. Первоначальное накопление капитала. С самого низа, зализывая раны, Они всё же поднимались, занимая пьедесталы. Девять пять семь, два нуля летели годы. Беспредел выходил из моды, став дурным тоном. Теперь переговоры, костюмы строгого тона, Папки, файлы, стволы пылятся дома. Дома по Рублёвке, обед, ресторан Горки, Не без кокоса богемные тусовки. В бокалах Джонни Уокер категория Blue Label, Сигары Тринидад, ветер сдувает пепел. Элита бизнеса. Биржевые индексы РТС, NASDAQ им предсказывают Кризисы. Финансовые аналитики в огромных офисах в Центре города, где-то на Никольской. Чёрная наличка через подставные конторы перекачивают Доллары в оффшорные зоны. Панама, Андорра встречают с самолёта. Только люкс номера в отелях сети Мэриот. Тель-Авив, Бостон места первого класса. Суетятся стюардессы компании Люфтганза. Недвижимость за границей Испания, Ницца, Лазурный берег Франции. Зонты от солнца. Птицы высокого полёта по другую Сторону через тонировку окидывают взором улицы Города, тогда им незнакомого, для которого писали Кровью новые законы.