60's

Я вернулся на Землю, кажется, шестидесятые, Когда молодежь не брилась и ходила покладо, Стадом тусовала на полях и что-то там курила, Но любила меня и хотела мира. Я не помню поименно всех тех, кто был тогда Со мной рядом. Нас, кажется, называли дети цветов Эпикуровы сада, но до сих пор я помню один Момент добрый, как на песке без времени мы лежали Мокрые. Ванда Джексон и Битлы, Буда, трава и цветы, лирики слыл и Вьетнам. Я хотел бы все нам. Снова клеш, всем peace, Вудсток, Chill, Фольксваген на восток, море, Храм для бедняков, много гёрл и Чуваков, Много гёрл и чуваков, Много гёрл и чуваков, Много гёрл и чуваков. Любовь лучше войны, цветы лучше пуль. Эту фразу они повторяли, проглатывая дурь. Возлюби ближнего своего, меня и еще вон того парня. Мы кричали в лицо полицаю, когда забирала мусарня. Я не помню, как я ушел от дубинок легавых Или от передоза, обнимая куст малины, вымываясь Кровью из носа. Но до сих пор я помню Один момент добрый, как на песке без времени мы Лежали мокрые. Ванда Джексон и Битлы, Буда, трава и цветы, лирики слыл и Вьетнам. Я хотел бы все нам. Снова клеш, всем peace, Вудсток, Chill, Фольксваген на восток, море, Храм для бедняков, много гёрл и Чуваков, Много гёрл и чуваков, Много много гёрл и чуваков. Разгул Безнравственности был вопиющим. Повсюду ощущался стойкий запах марихуаны. У нас была свободная любовь. Это была не просто свобода забить косяк. Это была свобода быть тем, кто ты есть на Самом деле. Когда ты перестаешь участвовать в этом Лицемерии и начинаешь размышлять самостоятельно, Это меняет твою жизнь Навсегда.