Холода

Пустой вагон и несёт меня туда, Где свет, туда, где нет этих недовольных лиц со Старых газет. Звук со старых кассет добавит Атмосферу там, где нас больше нет, Осталась одна лишь вера. Давай накрутим ещё по одной, потом поставим эту нашу Жизнь на вечный повтор. Там, где заборы закрывают солнце, Мы уходили, но мечтали, что ещё вернёмся. Ты помнишь, как перегорали пробки, когда кричал в Голос о том, что не стану подонком? Теперь поздно менять что-то, судьбу заштопал, И она тянет нитками меня на дно болота. Пустая сцена, в глаза свет, микрофон в руках. Мой лучший друг, ты знаешь его. Не меняется фон, не меняются люди. По сути, тут один лишь шаг от брата до Суки. На досуге пишу чё-то в блокнот, Смысл между строк, и ты тут вряд ли поймёшь, Что есть что. Давай накрутим ещё по одной, потом поставим эту нашу Жизнь на вечный повтор. Часто лица заменяют маски, мир дразнит соблазнами Голодные пасти. Над пропастью вожжи каждый представитель массы, И неясно, кто тут пастор, а кто член паствы. В пустом квадрате под звук олдскула ночное время Тратил, по прошлому тоскуя. Очередной приятель повёл себя акулой, Заискивал старательно, урвал кусок, Как ветром сдуло. От дивана до стула холод бетона кутал безработного Дурня. Поднимая в покере, собрал хоум-студию, Дабы даром не прошли драгоценные минуты. Размышлениям попутно рассвет принёс утро, Лучом солнца заставил моргнуть, явил взору другие Стены, другие обои, другой вид из окна, Но, не забрав бетона холод, мгновение заполнило Память вместо запаха центра запах окраины. И кто бы сказал, как жить правильно? Верните всё назад, я буду слушать только их морали. Туман растаял. В школе не тому учили, не то всем рисовали Нам. Я тоже был не прав, живя по чужим Правилам. Холод, оставь меня, рассвет, Перенеси меня далее. Так часто лица заменяют маски, Мир дразнит соблазнами голодные пасти. Над пропастью вожжи каждый представитель массы, И неясно, кто тут пастор, а кто член паствы.