На виражах

Если ты мне ответишь, Если ты меня встретишь, Улыбнись осторожно. На изгибах виражей меня больше нет. Я скрылся за километрами этажей московских Многоэтажек, взмывающих в небо, которых убаюкивает Московское лето. Я больше не хочу искать ответы. Понял, что их просто нету. Ты открываешь одну дверь, они закрывают другую. В этой глубине мой корабль тонет. Я зову на помощь, подаю сигнал SOS, Но никого нет, словно я в открытом космосе. На фоне звезд улыбаюсь от злости. Это больше похоже на игру в кости. Бросок, еще бросок, но все мимо. В голове вспоминаются московские зимы, Где я был дома, а теперь пришел в гости. Эй, небесные странники, мне кажется, Что вы немного опоздали, и мы дрейфуем между Городами заснеженными, надев на себя пустые надежды. Если ты мне ответишь, если ты меня Встретишь, улыбнись осторожно, Будто это невозможно. Словно в жаркое лето постучались Морозы, и снова незаметно Стало слишком поздно. Слишком поздно. Завершилась эпоха, начнется другая. Ни хорошая, ни плохая. Пришла весна, и снег растаял, но снова выпал в Начале мая. Правда остается, она не погибает, Но так трудно ее разглядеть. Ты же все понимаешь. Через столетия она взойдет из-под снега, Ты знаешь, и тогда появляются блики надежды. Скинем с себя тяжелые доспехи. Нежная весна и теплая осень, мы где-то между. Стрелки часов отсчитывают новые вехи. Кто придумал эти вязкие минуты, Что текут бесконечно в похмелье? Думаю, это было под утро. Тут кому-то явилось знамение. Он спросил: "Как дождаться весну? Сколько надо отмерить мгновений?" Я научился считать дни, смотря на Луну, Но на это понадобилось время. Если ты мне ответишь, если ты меня Встретишь, улыбнись осторожно, Будто это невозможно. Словно в жаркое лето постучались Морозы, и снова незаметно Стало слишком поздно. Если ты мне ответишь, если ты меня Встретишь, улыбнись осторожно, Будто это невозможно. Словно в жаркое лето постучались Морозы, и снова незаметно Стало слишком поздно.