Действие второе: Входят Трофимов, Аня и Варя

Входят Трофимов, Аня и Варя. А вот и наши идут. Мама сидит. Идите, идите, родные вы мои. Если б вы, Ц, обе знали, ц, как я вас люблю. Садитесь здесь рядышком, вот так вот. Наш вечный студент все с барышнями ходит. Не ваше дело. Ему пятьдесят лет скоро, А он все еще студент. Оставьте ваши дурацкие шутки. А чего ж ты, чего так сердишься? А ты не приставай. Позвольте вас спросить, Как вы обо мне понимаете? Я, Ермолай Алексеевич, так понимаю: Вы богатый человек, будете скоро миллионером. Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, Который съедает все, что попадается ему на пути, Так и ты нужен. Вы, Петя, расскажите лучше о планетах. Нет, нет, давайте продолжим вчерашний разговор. О чем это? О гордом человеке. Как мы вчера говорили долго, но ни к чему Не пришли. В гордом человеке, в вашем смысле, Есть что-то мистическое. Быть может, вы и правы по-своему, Но если рассуждать попросту без затей, То какая там гордость? И есть в ней смысл, если человек физиологически Устроен неважно, Если в своем громадном большинстве Он груб, Неумен, глубоко несчастлив? Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать. Все равно умрешь. Кто знает? И потом, что значит умрешь? Быть может, у человека Сто чувств, И со смертью погибают только пять, известных нам, А остальные девяносто пять остаются живы. Какой вы Умный, Петя. Страсть! Человечество идет вперед, совершенствуя свои силы. Все, что недосягаемо для него теперь, Когда-нибудь станет близким, Понятным. Только вот надо работать, надо помогать всеми силами Тем, кто ищет истину. У нас в России работают пока очень немногие. Громадное большинство той интеллигенции, Какую я знаю, Ничего не ищет, Ничего не делает и к труду пока неспособно. Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят «ты». С мужиками обращаются, как с животными. Учатся плохо, серьезно ничего не читают, Ровно ничего не делают. О науках только говорят. В искусстве понимают мало. Все серьезны, У всех строгие лица, все говорят только о важном, Философствуют. А между тем на глазах у всех рабочие Едят отвратительно, спят без подушек по тридцати, По сорока в одной комнате. Везде клопы, смрад, сырость, нравственная нечистота. И очевидно, все хорошие разговоры у нас ведутся, Только чтобы отвести глаза себе и другим. Укажите мне, где у нас ясли, о которых говорят Так много и часто, где читальни? О них только в романах пишут. На деле их нет совсем. Есть только грязь, пошлость, азиатчина. Я боюсь и не люблю очень серьезных физиономий. Боюсь серьезных разговоров. Лучше помолчим. Знаете, Я встаю в пятом часу утра, работаю с утра До вечера, Но у меня постоянно деньги, свои чужие, И я вижу, какие кругом люди. Надо только начать делать что-нибудь, Чтобы понять, как мало честных, Порядочных людей. Иной раз, когда не спится, я думаю: Господи, Ты дал нам громадные леса, необъятные поля, Глубочайшие горизонты. И живя тут, мы сами-то по-настоящему Должны быть великанами. О, Вам понадобились великаны. Они только в сказках хороши, а так они пугают. Епиходов идет. Епиходов идет. Солнце село, господа. Да. О, природа дивная! Ты блещешь вечным сиянием, Прекрасная и равнодушная. Ты, которую мы называем матерью. Ты сочетаешь в себе бытие и смерть. Ты живишь и разрушаешь. Дядечка, дядя, ты опять-Вы лучше желтого в середину Дуплетом. Я молчу, Молчу. Все сидят, задумавшись. Тишина. Это что? Не знаю. Где-нибудь в шахтах сорвалась бадья, Но где-нибудь очень далеко. А может быть, птица какая-нибудь Вроде цапли. Или филин. Неприятно почему-то. Перед несчастьем Тоже было. И сова кричала, И самовар гудел бесперечь. Перед каким несчастьем? Перед волей. Знаете, друзья, Пойдемте, уже вечереет. У тебя на глазах слезы. Что ты, девочка? Это так, мама, Ничего. Кто-то идет. Показывается прохожий в белой потасканной фуражке, В пальто. Он слегка пьян. Позвольте вас спросить, Могу ли я пройти здесь прямо на станцию? Можете. Идите по этой дороге. Чувствительно вам благодарен. Погода превосходная, брат мой, Страдающий брат. Выть на Волгу Чей стон? Мадмуазель, Позвольте голодному россиянину Копеек тридцать. Ах! Всякому безобразию есть свое приличие. Вот вам, возьмите. Ах, серебра нет. Все равно, вот вам Золотой. Ах, Чувствительно вам благодарен. Прохожий уходит. Я уйду. Уйду. Ах, мамочка, дома людям есть нечего, Вы ему отдали золотой. Что же со мной, глупой, делать? Я тебе дома отдам все, что у меня есть. Ермолай Алексеевич, дадите мне еще взаймы? Слушаюсь. Пойдемте, господа, пора. А тут Варя, мы тебя совсем просратали. Поздравляю! Этим, мама, шутить нельзя. Охмелел я, иди в монастырь. А у меня дрожат руки. Давно не играл на бильярде. Охмелел я, нимфа, помяни меня в твоих молитвах. Идемте, господа, скоро ужинать. Напугал он меня, Сердце так и стучит. Напоминаю вам, господа, Двадцать второго августа будет продаваться вишневый Сад. Думайте об этом, думайте. Уходят все, кроме Трофимова и Ани. Спасибо прохожему, напугал Варю. Теперь мы одни. Валя боится. А вдруг мы полюбим друг друга? Целые дни не отходит от нас, она своей узкой Головой не может понять, что мы выше любви. Обойти то мелкое и призрачное, что мешает быть Счастливым и свободным, вот цель и смысл нашей Жизни. Вперед! Мы идем неудержимо к яркой звезде, Которая горит там, вдали. Вперед! Не отставай, друзья. Как хорошо вы говорите. Сегодня здесь дивно. Да, Погода удивительная. Что вы со мной сделали, Петя? Отчего я уже не люблю вишневого сада, как прежде? Я любила его так нежно. Мне казалось, на земле нет лучше места, Как наш сад. Вся Россия наш сад. Земля велика и прекрасна, есть на ней много чудесных Мест. Подумайте, Аня, ваш дед, прадед, Все ваши предки были крепостники, владевшие живыми Душами. Да неужели с каждой вишни в этом саду, С каждого листка, с каждого ствола не глядят на Вас человеческие существа? Неужели вы не слышите голосов? Владеть живыми душами, да ведь это же переродило Всех вас, живших прежде и теперь живущих, Так, что ваша мать, вы, дядя, вы даже не Замечаете, что вы живете в долг на чужой счет, На счет тех людей, которых вы не пускаете дальше Передней. Мы отстали, по крайней мере, Лет на двести. У нас нет еще ровно ничего, нет определенного Отношения к прошлому. Мы только жалуемся на тоску, философствуем или пьем Водку. А ведь так ясно: чтобы начать жить в Настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, Покончить с ним. А искупить его можно только страданием, Только необычайным непрерывным трудом. Поймите это, Аня. Дом, в котором мы живем, давно уже не наш Дом. Я уйду, даю вам слово. Да если у вас есть ключи от хозяйства, Бросьте их в колодец и уходите. Уходите! Будьте свободны, как ветер. Как хорошо вы сказали. Верьте мне, Аня, верьте. Мне еще нет тридцати, я молод, я еще студент, Но я уже столько вынес. Как зима, так я голоден, болен, Встревожен, беден, как нищий. Куда только судьба не гоняла меня, где я только Не был. И все же душа моя во всякую Минуту, и днем и ночью, была полна Неизъяснимых предчувствий. Я предчувствую счастье, Аня, я уже вижу его. Восходит луна. Аня! Где Да, восходит луна. Вот оно, счастье. Вот оно идет, подходит все ближе и ближе. Я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, То что за беда? Его увидят другие. Аня! Опять это Варя. Возмутительно. Что ж, пойдемте к реке. Там хорошо. Пойдемте. Аня! Аня!