Господь нас уважает

Нас с ним в аду война свела. Она друзей не спишет. Я был герой, рвал удила. Он был намного тише. Сырое небо, жёг закат. Смерть рядом что-то ела. Моя душа рвалась в набат, его тихонько пела. Моя душа рвалась в набат, его тихонько пела. Мы были разные во всем. Цитата: лед да пламень. Шмелем кипел я под огнем, а он чернел, Как камень. Молчал. И только иногда, когда я наезжаю, Бросал мне парень: "Ерунда. Господь нас уважает". Он отвечал: "Все ерунда. Господь нас уважает". Уважает. Сидим в горах, вокруг зима. Хрипит в грязи пехота. Нам как-то было не до сна и тошно от Чего-то. И разговор мы повели в час злобного Затишья. Куда нас черти завели в конце времен, Братишка? Куда нас бесы завели в конце времен, Братишка? Ему кричал я: "Посмотри на эти сучьи Рожи. Им все до фонаря гори, страна в придачу Тоже. Нас завтра снова продадут. Пойдем на урожаи". А он в ответ: "Брось баламут, Господь нас уважает". А он в ответ: "Брось, баламут, Господь нас уважает". Уважает. Все по нулям. Уже видна дыра большого срама. Живет подачками страна продавшего все хама. Их либеральные зады достали наши флаги. Ни баб, ни водки, ни еды. Лишь темные овраги. Ни дев, ни смысла, ни еды. Лишь мертвые овраги. Я слов уже не нахожу. И сильно раздражает меня его "Терпи, Браток, Господь нас уважает". На кой такой Господь нам всем, Где светлые дороги? Тут оторвал нас от проблем тяжелый крик тревоги. Тут оторвал нас от проблем тяжелый крик тревоги. Тревога. Очнулись с ним опять вдвоем мы в белой медсанчасти. Я помню лишь дверной проем, как нас рвало на Части. Он долго молча умирал. Сошел, как снег с аллеи. Я что-то понял. Он не врал, Но рассказать не смею. Я что-то понял. Он не врал, Но выразить не смею. С тех пор, когда нет на глоток И сильно обижает, Я говорю: "Не ссы, браток, Господь нас уважает". Я говорю: "Держись, браток, Господь нас уважает". Я говорю: "Пробьемся, брат, Господь нас уважает". Я говорю: "Мы победим, Господь нас уважает".