Двухсотый

Нам было зябко, и от взрывов Стонала раненая осень. И грызла мышь сухпай трусливо, И всем домой хотелось очень. Нас в блиндаже не так уж много, Всего лишь пятеро от роты. Лежал сентябрь у порога, И только я один двухсотый. В крови лежали побратимы, Лежали молча, ждали наших. И под осколками шальными Все вспоминали о домашних. Уже я знал, что не за мною Придут на выручку ребята, Что только раненых тропою Эвакуирует бригада. Но неожиданно под мышки Схватил парнишка из запаса И прохрипел: «Держись, братишка!» Я, хоть и мертвый, растерялся. И я шепчу ему: «Не надо, Я все равно двухсот, ведь слышишь?» Но он тащил под канонады, Он знал, что долг всего превыше. Тот долг покрепче будет брони И поупрямее безумца. Ведь обещался каждый воин К отцу и матери вернуться. Нательный крест, жетон и фото Мать сохранит. А как иначе? И, как всегда, за всех на фронте Поставит свечку и заплачет.