Ночью Филька слез с печи

Ночью Филька слез с печи. Бабка спала, сидя на лавке. За окнами Воздух был синий, густой, Страшный. Филька запахнул тулупчик, выскочил на улицу И побежал К мельнице. Казалось, воздух Замёрз, И между землей и луной осталась одна пустота. Черные ивы около мельничной плотины поседели от Стужи. Ветки их поблескивали, как стеклянные. Воздух колол Фильке грудь. Бежать он уже не мог и тяжело шел, Загребая снег валенками. Филька постучал в окошко Панкратовой избы. Тотчас В сарае за избой Заржал и забил копытом раненый конь. "Ой! Ой!" Филька охнул, присел от страха на корточки, Затаился. "Что такое? Кто тут?" Панкрат отворил дверь, схватил Фильку за шиворот и Втащил в избу. Ой! "Садись, Садись к печке, Рассказывай, пока не замерз". Филька, Плача, рассказал, Как он Обидел раненого коня И как из-за этого Упал на деревню Мороз. "Дедушка Панкрат, Что ж теперь? Что ж теперь делать Будем, а?" "Да, Плохо Твое дело, Филька. М?" Плохо. "Выходит, что из-за тебя теперь всем пропадать. Зачем коня обидел? За что? Бессмысленный ты Гражданин". Дедушка, Как же, Как же злодейство поправить? "А ты брось реветь. Реветь вы все мастера. Чуть что нашкодил, сейчас верев. Но только в этом я смысла не вижу. Мельница моя стоит как запаянная морозом Навеки, а муки нет и воды нет. И что нам придумать, Неизвестно". "Что же мне? Что же мне теперь Делать, дедушка Панкрат? Посоветуй!" "Изобрести. Изобрести спасение От стужи. Тогда перед людьми Не будет твоей вины И перед раненой лошадью тоже. Будешь ты чистый человек, веселый, Каждый тебя по плечу потреплет и простит. Понятно?" Понятно. "Ну вот и придумай. Даю тебе сроку час с четвертью". В сенях у Панкрата жила сорока. Она не спала от холода, сидела на хомуте, Подслушивала. Потом она боком, озираясь, поскакала к щели под Дверью, выскочила наружу, прыгнула на перильца и Полетела прямо на юг. Сорока была опытная, старая и нарочно летела у самой Земли, потому что от деревень и лесов все-таки Тянуло теплом, и сорока не боялась замерзнуть. Никто ее не видел, только лисица в осиновом яру Высунула морду из норы, повела носом, Зашарахнулась обратно в нору и долго сидела, Почесываясь и соображая, куда же это в такую Страшную ночь подалась сорока. "Ну, Сказал наконец Панкрат, затаптывая махорочную Цигарку, время твое Вышло. Выкладывай. Льготного срока Не будет". И я, дедушка Панкрат, Как рассветет, Соберу со всей деревни ребят. Возьмем мы ломы, Пешни, топоры, Будем рубить лед у лотка около мельницы, Покаместь не дорубимся до воды и не потечет она На колесо. Ну как пойдет вода, ты пускай мельницу. Повернешь колесо двадцать раз, она разогреется и Начнет молоть. Будет, значит, и мука, и вода, и, Э, Всеобщее спасение. Ишь ты, Шустрый какой! Подо льдом, конечно, вода есть. А ежели лед толщиной в твой рост, Что ты будешь делать, м? Да ну его! Пробьем мы, ребята, и такой лед, Пробьем. А ежели замерзнете? Костры будем жечь. А ежели не согласятся ребята за твою дурь Расплачиваться своим горбом? Ежели скажут: "Да ну его! Сам виноват, пусть сам лед и скалывает". Согласятся. Я их, Я их умолю. Наши Ребята хорошие. Я их умолю! Ну, валяй, Собирай ребят, А я со стариками потолкую. Может, и старики натянут рукавицы Да возьмутся за ломы