Растрёпанный воробей: На старых стенных часах

На старых стенных часах Железный кузнец ростом с игрушечного солдатика Ударил по наковальне восемь раз, Хотел ударить в девятый, но рука у него вздрогнула И повисла в воздухе. Маша стояла у окна и не оглядывалась. Если оглянешься, то нянюшка Петровна непременно Проснется и погонит спать. Петровна дремала на диване, А мама, как всегда, ушла в театр. Она танцевала в театре. Ой, но никогда не брала с собой туда Машу. Театр был огромный, с каменными колоннами. На крыше его взвивались на дыбы чугунные лошади. Их сдерживал человек с венком на голове, Должно быть, сильный и храбрый. Ему удалось остановить горячих лошадей у самого края Крыши. Копыта лошадей висели над площадью. Ах, какой был бы переполох, если бы человек не Сдержал чугунных лошадей! Они сорвались бы с крыши на площадь и промчались С громом и звоном мимо милиционеров. Все последние дни Мама Волновалась. Она готовилась впервые танцевать Золушку И обещала взять на первый же спектакль Петровну и Машу. За два дня до спектакля мама вынула из сундука Сделанный из тонкого стекла маленький букет цветов. Его подарил маме Машин отец. Он был моряком и привез этот букетик из какой-то Далекой страны. Потом Машин отец ушел на войну, Потопил несколько фашистских кораблей, Два раза тонул, был ранен, но остался жив. А теперь он опять далеко в стране со странным Названием Камчатка и вернется нескоро, Только весной. Мама Вынула стеклянный букет И тихо сказала ему несколько слов. Это было удивительно, потому что раньше мама никогда Не разговаривала с вещами. "Вот, прошептала мама, ты и дождался". "Чего дождался?" Спросила Маша. "Ты маленькая, ничего еще не понимаешь", Ответила мама. "Папа подарил мне этот букет и Сказал: "Когда ты будешь первый раз танцевать Золушку, Обязательно приколи его к платью после бала во Дворце. Тогда я буду знать, что ты в это время Вспомнила обо мне". "А вот я и поняла", Сердито сказала Маша. "Что ты поняла?" "Все", ответила Маша и покраснела. Она не любила, когда ей не верили. Мама положила стеклянный букетик к себе на стол и Сказала, чтобы Маша не смела дотрагиваться до него Даже мизинцем, потому что он очень, Очень хрупкий. В этот вечер Букет лежал За спиной у Маши на столе и поблескивал. Было так тихо, что казалось, все спит Кругом: весь дом И сад за окнами, и каменный лев, Что сидел внизу у ворот и все сильнее белел От снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало Свою теплую песню, а зима все сыпала и Сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. Непонятно, как с такого черного неба может Слетать такой белый снег. И еще непонятно, почему среди зимы и морозов Распустились у мамы на столе в корзине красные Большие цветы. Но непонятнее всего была седая ворона. Да-да, ворона. Она сидела на ветке за окном И смотрела, не моргая, на Машу. Ворона ждала, когда Петровна откроет форточку, Чтобы проветрить на ночь комнату и уведет Машу Умываться. Как только Петровна и Маша уходили, Ворона взлетала на форточку, протискивалась в Комнату, хватала первое, что попадалось на глаза, И удирала. Протискивалась в форточку, Хватала и удирала. Она торопилась, забывала вытереть лапы о ковер И оставляла на столе мокрые следы. Петровна каждый раз, возвратившись в комнату, Всплескивала руками и кричала: "Разбойница! Ах ты, разбойница, опять Чего-нибудь уволокла. Ух ты, какая! А? Ты погляди-ка. У!" Маша тоже всплескивала руками. А! Вот разбойница, вот какая, опять уволокла. Вместе с Петровной Маша начинала торопливо искать, Что на этот раз утащила ворона. Чаще всего ворона таскала сахар, Печенье и колбасу