В морозные дни солнце восходит багровое

В морозные дни Солнце восходит багровое, в тяжелом дыму. И в это утро поднялось над бережками такое солнце. На реке был слышен частый стук ломов, Трещали костры. Ребята и старики работали с самого рассвета, Скалывали лед у мельницы. Никто сгоряча не заметил, что после полудня небо Затянулось низкими облаками и задул по седым ивам Ровный и теплый ветер. А когда заметили, что переменилась погода, Ветки ив уже оттаяли и весело, Гулко зашумела за рекой мокрая березовая роща. В воздухе запахло весной. Ветер дул с юга. С каждым часом становилось все теплее. С крыш падали и со звоном разбивались сосульки. Вороны вылезли из-под застрех и снова обсыхали на Трубах, толкались, каркали. Не было только старой сороки. Она прилетела к вечеру, когда от теплоты лед начал Оседать. Работа у мельницы пошла быстро и показалась Первая полынья с темной водой. Мальчишки стащили треухи и прокричали "Ура!" Все говорили, что если бы не теплый ветер, То, пожалуй, И не обколоть бы лед ребятам и старикам. А сорока сидела на раките над плотиной, Трещала, трясла хвостом, кланялась на все стороны и Рассказывала, что она долетела до теплого моря, Где спал в горах летний ветер, Разбудила его, натрещала ему про лютый мороз и Упросила его прогнать этот мороз, Помочь людям. Всем известно, что сорока самая болтливая птица на Свете и потому так до сих пор никто и Не знает, правду ли говорила сорока или все это Она выдумала от хвастовства. Одно только известно, что к вечеру лед треснул, Разошелся. Ребята и старики нажали, а в мельничный лоток Хлынула с шумом вода. Старое колесо скрипнуло, медленно повернулось, Заскрежетали жернова. Потом колесо повернулось быстрее, Еще быстрее. И вдруг вся старая мельница затряслась, Заходила ходуном и пошла стучать, Скрипеть, молоть зерно. Из-под жернова лилась в мешки горячая Мука. Женщины окунали в нее озябшие руки и смеялись. По всем дворам кололи звонкие березовые дрова, Избы светились от жаркого печного огня. Женщины месили тугое сладкое тесто. Ночью по деревне стоял такой запах теплого хлеба С румяной коркой, с пригоревшими к донцу капустными Листьями, что даже лисица вылезла из норы, Сидела на снегу, дрожала и тихонько скулила, Соображая, как бы славчиться, стащить у Людей хоть кусочек этого чудесного хлеба. На следующее утро Филька пришел вместе с Ребятами к мельнице. Он тащил буханку свежего хлеба, А совсем маленький мальчик Николка держал деревянную Солонку с крупной желтой солью. "Это что за явление, а? Панкрат вышел на порог. Мне, что ли, хлеб-соль подносите? Это за какие такие заслуги?" "Да нет, нет, дедушка Панкрат, Тебе будет особо. А это, Это раненому коню. Помириться я с ним хочу". "А, Ну что ж, Не только человеку извинения требуются. Сейчас, Сейчас я вам Коня представлю в натуре". Панкрат отворил ворота сарая и выпустил Коня. Конь вышел, вытянул голову, Учуял запах свежего хлеба. Филька разломил буханку, посолил хлеб из солонки и Протянул коню: "На, бери, Ешь". Но конь Хлеба не взял. Начал мелко перебирать ногами и попятился в Сарай. Испугался Фильки. Тогда Филька перед всей деревней громко Заплакал: "Дедушка! Батюшка Панкрат! Не берет хлеб, Не берет, не хочет мириться. Панкрат потрепал коня по шее и сказал: "Нууу, Ну не пужайся, Не пужайся. Бери. Филька не злой человек. Зачем же его обижать? Бери, Бери хлеб, Мирись". Конь помотал головой, подумал, Потом осторожно вытянул шею И взял, наконец, хлеб из рук Фильки мягкими губами. Взял. Взял. Значит, простил мне Злодейство. Простил. Филька ухмылялся сквозь слезы, А конь жевал хлеб, фыркал, а когда Съел весь хлеб, Положил голову Фильке на плечо, Вздохнул И закрыл глаза от сытости и Удовольствия. Хороший, простил мне Злодейство. Все улыбались, радовались. Только старая сорока сидела на раките и Трещала. Должно быть, опять хвасталась, что это ей одной Удалось помирить коня С Филькой.