Малахитовая шкатулка: Кольца, серьги, наголовник

Кольца, серьги, Наголовник, брошки, Ожерелья. Кольца, серьги, наголовник, Брошки, ожерелья. У Настасьи Степановой-то вдовы шкатулка Малахитовая осталась со всяким женским прибором. Кольца, там, серьги и прочее по женскому Обряду. Сама хозяйка Медной Горы одарила Степана этой Шкатулкой, как он еще Жениться собирался. Но Настасья-то в сиротстве росла, Не привыкла к какому-то богатству, да и не шибко Любительница была моду выводить. С первых-то годов, как жили со Степаном, Надевала, конечно, из этой шкатулки, Только не к душе ей пришлось. Наденет кольцо ровно как впору: Не жмет, не скатывается, а пойдет в церковь или В гости куда замается. Как закованный палец-то, посинеет. Серьги навесит хуже того. Настасья и поставила шкатулку в самый нижний сундук, Где холсты и прочее про запас держат. А как Степан умер, Настасье и причтелось ту Шкатулку чужим людям показать. Один знающий щегорь и говорит потом, Как народ схлынул: "Ты, говорит, гляди, Не мотни эту шкатулку за пустяк, Больших тысяч она стоит". Степан-то хорошее обеспечение Настасье оставил. Дом справный, лошадь, корова, обзаведение полное. Настасья баба работящая, ребятишки послушные. Живут. Год живут, два живут, три живут. Забеднели все-таки. И то сказать, где же одной женщине с малолетками Хозяйство управить? Тоже ведь и копейку добыть где-то надо, Насольхать. Тут родня и давай Настасье в уши напевать: "Продай шкатулку-то, на что она тебе? Что в пусте добру лежать?" И покупатель, как ворон на кости налетел. Из купцов все. Кто сто рублей дает, кто двести. Ребят де жалеем, по вдовьему положению снисхождение Делаем. Но Настасья хорошо Запомнила, что ей старый щегорь говорил. Не продает за такой пустяк. Тоже и жалко. Как-никак женихова подаренье, Мужнина память. А пуще того Девчоночка у ней младшенькая слезами улилась, Просит: "Мамонька, Мамонька, не продавай, мамонька, Не продавай, лучше я в люди пойду, А тятину памятку побереги". От Степана, вишь, осталось трое ребятишек-то. Двое ребята как ребята, а эта, Как говорится, ни в мать, ни в отца. Еще при Степановой бытности, как вовсе махонькая Была, на эту девчоночку люди дивовались. Не иначе это у тебя, Степан, из кистей выпала. Сама черненька да басенька, а глазки Зелененькие. Степан-то и пошутит, бывало. Это не диво, что черненька. Отец-то ведь с малых лет в землю skыркался, А что глазки зеленые тоже дивить не приходилось. Мало ли я малахиту барину Турчанинову набил. Камни потаенные в Земле. Вот памятка мне И осталась. Синие, зеленые. Ах ты, памятка моя! Так эту девчоночку Памяткой и звал. И когда случалось ей что покупать, Так завсегда голубенького albo зелененького Принесет. По Степану шибко эта девчоночка убивалась. Чисто уревелась вся, с лица похудела, Одни глаза остались. Мать и придумала дать Танюшке ту шкатулку Малахитовую, пущай де позабавится, Хоть маленькая девчоночка, с малых лет то и лестно На себя навздевать. Вот Танюшка и занялась разбирать эти Штучки. И вот диво которую примеряет, та и по ней. Мать-то иное не знала к чему. А эта все знает, да еще и говорить Но то подаренье, тепло от него, Будто на пригреве сидишь или кто тебя мягким Гладит. Кольца, серьги, наголовник, брошки, Ожерелье. Настасья сама нашивала, помнит, Как у нее пальцы затекали, уши болели, Шея не могла согреться. Вот и думает ой, ой, неспроста это. Ой, неспроста. Да поскорее шкатулку то опять в сундук. Так еще сколько-то годов перемогались. Дальше на поправу пошло. Старшие ребята стали зарабатывать маленько, Да и Танюшка не сложа руки сидела. Она, слышь, как научилась шелками да бисером Шить. И так научилась, что сам лучшие барские Мастерицы руками хлопали. Откуда узоры берет, где шелка достает. А то же Случаем вышло. Приходит к ним женщина небольшого росту, Чернявая, в Настасьиных уж годах, На спине котомочка холщовая, вроде как Странница, просится у Настасьи. Нельзя ли, хозяюшка, у тебя денек другой отдохнуть? Ноженьки не несут, а идти неблизко. Место не жалко, не пролежишь поди и с собой Не унесешь. Только вот кусок то у нас сиротской Утром лучок с кваском, вечером квасок с лучком, Вся и перемена. Отощать не боишься, Милости просим. Живи сколько надо. А странница уж батожок свой поставила, Котомочку расстегнула и пальцем Манит к себе Танюшку. Иди-ка, дитятко, погляди на мое Рукоделье. Коли поглянется и тебя выучу. Видать, цепкий глазок то на это будет. Танюшка подошла, а женщина и подает Ей ширинку маленькую, концы шелком вышиты И такой-то, слышь, жаркой узор на той Ширинке, что ровно в избе теплее и светлее стало. Танюшка так глазами и впилась, А женщина посмеивается. Поглянулось, знать, доченька, мое рукодельице. Хочешь, выучу? Хочу, говорит. Вот эта женщина и занялась Танюшку учить. Скорехонько Танюшка все переняла, Будто раньше которое знала. Да вот еще что. Танюшка не то что к чужим, к своим неласковая Была, а к этой женщине так и льнет, Так и льнет. До того слышь, как вверилась этой Женщине, что ведь сказала ей про шкатулку то. Есть, говорит, у нас Дорогая тятина памятка, шкатулка малахитовая. Ой, Вот где каменья то! Век бы на них глядела. Мне покажешь, доченька? Спрашивает женщина. Танюшка даже не подумала, что это неладно. Покажу, говорит, когда дома никого из семейных не Будет. Как вывернулся такой часок. Танюша достала шкатулку, показывает, А женщина поглядела маленько, да и говорит: Надень-ка на себя виднее Будет. Ну, Танюшка стала надевать. Кольца, серьги, наголовник, брошки, Ожерелье. А та, знай, похваливает. Ладно, доченька. Ой, ладно, капельку только поправить надо. Подошла поближе, Да и давай пальцем то в камешки тыкать, Который заденет, тот и загорится по-другому. Который заденет, тот и загорится по-другому. После этого женщина и говорит: Встань-ка, доченька, пряменько. Танюшка встала, А женщина и давай ее Потихоньку гладить по волосам, По спине. Все огладила, а сама наставляет. Заставлю тебя повернуться. Так ты смотри на меня не оглядывайся, Вперед гляди, примечай, что будет. И ничего не говори. Ну, поворачивайся, Поворачивайся. Какого она отродясь не видывала. Прямо перед Танюшкой, как вот в зеркале, Стоит красавица, про каких только в Сказках сказывают. Волосы как ночь, а глаза Зеленые. И вся-то она изукрашена дорогими каменьями, А платье на ней из зеленого бархату С переливом. И так это платье сшито, как вот у цариц На картинках. На чем только держится. Со стыда бы наши заводские сгорели на людях такое Надеть. А эта Стоит себе спокойнешенько, Будто так и надо. Народу в том помещении полно. По-господски одетые, все в золоте да заслугах. У кого спереди навешано, у кого сзаду нашито, У кого и со всех сторон. Видать, самые высшие начальства. И бабы иные тут же, тоже голорукие, Гологрудые, каменьями увешанные. Только где им до зеленоглазой? Ни одна и в подметки не годится. В ряд с зеленоглазой-то какой-то Белобрысенькая, глаза враскос, Уши пенёчками, как весь заяц. А одежа-то на нем уму помрачение. Лопочет тот заяц зеленоглазой-то, А она хоть бы бровью повела, будто его Вовсе нету. Танюшка глядит на эту барыню, Дивится на нее, Дивится. И только тут заметила: "Ой, Ведь каменья-то на ней тятины!" Сойкала Танюшка. И ничего не стала. А женщина та посмеивается. Не доглядела, доченька, Не тужи, по времени доглядишь. В тот же день, как пришла Настасья домой, Эта женщина собираться в дорогу стала. Поклонилась низенько хозяйке, подала Танюшке узелок С шелками да бисером, потом достала пуговку Махонькую. То ли она из стекла на простую грань обделана. Подает ее Танюшке да и говорит: "Прими-ка, доченька, от меня памятку. Как что забудешь по работе или трудный случай Подойдет, погляди на эту пуговку. Тут тебе ответ и будет". Сказала так-то и ушла. Только ее и видели. С той поры Танюшка и стала Мастерицей. А уж в годы входить стала, вовсе Невестой глядит. Заводские парни Анастасьины окошки все глаза Обмозолили, а подступить к Танюшке боятся. По праздникам чуть не всему заводскому Холостяжнику дело на той улице. Дорогу-то у самых окошек проторили. Иии... А Танюшка и не глядит. Суседки-то уж стали Настасью корить: "Что это у тебя Татьяна шибко высоко себя повела? Подружек у ней нет, на парней глядеть не хочет. Царевича-королевича ждет. Аль Христовы невесты ладится". Настасья на эти покоры только вздыхает: "Ой, бабоньки, и сама не ведаю. И так-то у меня девка мудреная была, А колдунья эта проходящая вконец ее извела. Станешь ей говорить, а она уставится в свою Колдовскую пуговку. Тьфу! И молчит". Ну, жить все-таки Стали ладно. Танюшкино рукоделье на моду пошло. Не то что в заводе, по другим местам про Него узнали. Заказы посылают и деньги платят Немалые. Доброму мужику впору столько-то заработать.