Награждён

Все люди родятся с особым призванием, Предрасположением, А то и просто желанием, пробуждающимся при первых Шагах, при первом лепете. Так вот, у господина Сакремана с детства была только Одна мысль: получить орден. Мальчиком он носил оловянный крест Почетного легиона И гордо шел под руку с матерью по улице, Выпячивая детскую грудь, украшенную алой ленточкой и Металлической звездой. После малоуспешных занятий он не выдержал экзамена На бакалавра и, уже абсолютно не зная, Что с собой делать, женился. Женился на хорошенькой девушке, так как располагал Достатком. Жили они в Париже, как живут все зажиточные буржуа, Вращались в своем кругу, не смешивались с толпой, Гордились знакомством с одним депутатом, Который мог стать министром, и дружбой с двумя Начальниками отделений. Но мечта, Засевшая в голову господина Сакремана с первых дней Его сознательной жизни, не покидала его. Он непрерывно страдал от того, Что не мог украсить свою грудь маленькой алой Ленточкой. Когда он встречал на бульварах людей, награжденных Орденами, у него щемило сердце. Он смотрел на них искоса и с острой завистью. Порой, в долгие часы послеполуденного безделья, Он вдруг принимался их пересчитывать. "Посмотрим, говорил господин Сакреман мысленно, Сколько мне встретится от церкви Мадлен до улицы Друо". Он шел медленно, приглядываясь к костюмам, Намётанным глазом издали различая маленькую красную Точку. И каждый раз в конце прогулки количество орденов Поражало его. Восемь офицеров и семнадцать кавалеров ордена Почетного легиона. Однако, Не глупо ли бросаться крестами направо и налево? Посмотрим, сколько мне встретится на обратном пути. И он возвращался, не спеша, досадуя на суетливую Толпу, когда она мешала его подсчетам. Он знал места, где их бывает особенно много. Они кишели в Пале-Рояле. На авеню Опера их было больше, Чем на улице Мира. Правую сторону бульвара они предпочитали левой. У них были свои излюбленные театры, Кафе. Господин Сакреман давно заметил, Что у офицеров иная осанка, чем у простых кавалеров. Чувствуется, что их общественный вес больше, Влияние шире. Когда он видел кучку седовласых мужчин, Остановившихся посреди дороги и мешавших движению, Он думал: вот стоят офицеры ордена Почетного Легиона, И ему хотелось поклониться им. Но порой господина Сакремана охватывала злоба, Ярость, и он вдруг начинал испытывать ко всем Награжденным ненависть социалиста. В такие дни, придя домой, он громко заявлял жене: "Когда нас наконец избавят от этого подлого Правительства?" Жена спрашивала в ужасе: "Боже, что с тобой сегодня?" "Дорогая моя, нельзя же терпеть того, Что творится повсюду. Как были правы коммунары! Что на обед, дорогая?" А пообедав, он снова уходил поглазеть На витрины с орденами. Он разглядывал эти эмблемы разных форм и расцветок. Он бы хотел иметь их все и на каком-нибудь Официальном торжестве, в огромном зале, Полном народа, полном восхищенной толпы, Идти В-во главе Какого-нибудь шествия, выступать величаво с Шапокляком под мышкой среди почтительного шепота, Среди восторженного гула. Но увы, заслуг для ордена у него не было. Господин Сакреман начал размышлять. Получить орден Почетного легиона не так-то просто, Не занимая никакой общественной должности. Не попытаться ли мне стать членом Академии? Когда он обратился за советом к жене, Та страшно удивилась. "Членом Академии? А что ты для этого сделал?" "Ну возьми же в толк, дорогая. Я как раз сейчас думаю, что бы такое Сделать. Не посоветоваться ли тебе с депутатом Росселеном? Он может дать хороший совет. Вопрос щекотливый, мне не очень ловко, А тебе будет уместно спросить". Жена исполнила просьбу мужа. Росселен обещал выяснить. Сакреман докучал ему напоминаниями, И Росселен наконец ответил, что нужно подать Прошение и перечислить свои ученые Степени. Легко сказать, Ученые степени. Он не был даже бакалавром. Но надо с чего-то начинать, и господин Сакреман Начал кропать брошюру Естественно, о праве народа на образование. Скудость мысли помешала ему закончить этот труд. Он стал искать тему полегче и написал статью о Наглядном обучении детей. Господин Сакреман требовал, чтобы в бедных кварталах Были созданы бесплатные театры для детей. Родители водили бы их туда с самого раннего Возраста, и там с помощью волшебного фонаря им Преподавались бы основы всех областей человеческого Знания. "Зрение, писал господин Сакреман, Влияло бы на мозг, и картины, запечатлеваясь в Мозгу, делали бы науку, так сказать, Наглядной. Что может быть проще, чем преподавать таким образом Всеобщую историю, географию, э, Естественную историю, Ботанику, зоологию, анатомию И так далее, и так далее, И так далее". Он напечатал статью и разослал по Одному экземпляру каждому депутату, по десяти Каждому министру, пятьдесят президенту республики, По десяти в редакции столичных газет и по пяти В редакции газет провинциальных. Далее он занялся вопросом об уличных библиотеках. Он требовал, чтобы книги развозились по улицам в Тележках, в каких теперь развозят апельсины. Каждый обыватель, уплатив два су, Получал бы право прочитывать по пяти томов в месяц, Не больше и не меньше. "Народ, писал господин Сакреман, Стремится только к развлечению. Если народ не идет к знанию, то пусть знание Придет к народу". И так далее, и так далее, И так далее. Его труды не вызвали шума. Он все-таки подал прошение. Ему ответили, что с его работой знакомятся, И предложили продолжать. И господин Сакреман снова засел за работу. Депутат Росселен Теперь, казалось, живо интересовался его трудами. Он надавал ему кучу полезных советов, Ввел его в ученые общества, занимающиеся наиболее Темными областями науки, и даже оказывал свое Покровительство в министерстве. Кстати сказать, Росселен был награжден орденом Почетного легиона, но за какие заслуги он его Получил, этого никто не мог припомнить. Однажды, придя позавтракать к своему другу, Он теперь частенько и завтракал, и обедал, и ужинал У Сакремана, Росселен сказал: "Мне удалось добиться большой чести для вас. Комитет исторических исследований возлагает на вас Поручение. Надо произвести изыскания в Различных библиотеках Франции". От волнения господин Сакреман не мог ни пить, Ни есть. Через неделю он уехал. Он ездил из города в город, рылся на пыльных Чердаках, заваленных пыльными томами, Навлекая на себя всеобщую ненависть библиотекарей. Но вот однажды вечером, Когда он был в Руане, ему вдруг захотелось обнять Жену. Он не виделся с ней уже целую неделю. Он сел в девятичасовой поезд, рассчитывая к полуночи Быть в Париже. У него был свой ключ от квартиры. Он вошел неслышно, едва дыша от радости, Предвкушая счастливое изумление жены. Дверь в спальню была заперта. Вот досада! Господин Сакреман постучал и крикнул: "Жанна, это я!" Она, казалось, сильно испугалась. Он услышал, как она вскочила с кровати и Быстро-быстро заговорила сама с собой. Потом она начала с шумом передвигать мебель. Наконец она спросила: "Так это ты, Александр?" "Ну да, я. Открывай". Дверь отворилась, и жена упала ему на Грудь, бормоча: "Вот ужас, вот не ждала. Вот радость". Господин Сакреман разделся обстоятельно, Как делал все, взял со спинки стула пальто, Чтобы повесить его в передней, И обомлел. В петлице Была маленькая алая Ленточка. "Что это? пробормотал господин Сакреман. Пальто с орденом. Откуда оно здесь? Что это за пальто?" Жена рванула пальто у него из рук и крикнула: "Нет, ты ошибаешься. Отдай его мне". Но господин Сакреман вцепился в рукав и повторял в Полном смятении: "Но объясни же, Объясни, что это значит. Это не мое пальто. Как оно здесь оказалось? На нем орден Почетного легиона". Жена все еще пыталась вырвать пальто и говорила: "Отдай, отдай. Это тайна, это страшная тайна". Гнев охватил господина Сакремана. Побледнев, он сказал: "Я хочу знать, Почему это пальто здесь. На нем орден Почетного легиона. Это не мое пальто". Тогда жена крикнула ему в лицо: "Не твое. Дай слово, что ты никому не скажешь. Это тайна, это страшная тайна. Так вот, Ты награжден". Господин Сакреман выронил из рук пальто и упал в Кресло. "Я... Ты говоришь, я Награжден?" "Да. Но ты дал слово, что ты никому не скажешь. Официально это станет известно только через Месяц-полтора. Сначала нужно закончить исследование. Я хотела сделать тебе сюрприз. Это новое пальто, которое я тебе купила. Все это устроил господин Росселен". Глубоко потрясенный, Сакреман бормотал только: "Росселен, о-орден, я ему О-о-обязан". Он должен был выпить стакан воды. Жена подняла с полу славное одеяние, Чтобы повесить его в шкаф. Из кармана пальто выпал маленький квадратный клочок Бумаги. Сакреман поднял его. Это была визитная карточка. Он прочитал: "Росселен, Депутат". "Вот видишь", сказала жена. И он заплакал от радости. Через неделю В правительственном вестнике сообщалось, Что господин Сакреман произведен в кавалеры ордена Почетного легиона За особые заслуги.