Слабая тара

Нынче взяток не берут. Это бывало. Раньше шагу нельзя было шагнуть, Чтобы не дать или не взять. А теперь характер у людей сильно переменился. К лучшему. Взяток теперь действительно не берут. Вот давеча отправляли мы груз с товарной станции. Вот стоим мы на вокзале и видим такую картину В духе Рафаэлли. Будка Для приема груза. Очередь, конечно. Десятичные метрические весы, за ними весовщик. И весовщик такой, знаете, в высшей степени Благородный служащий. Он прикладывает гирьки, приклеивает ярлыки, Надписывает, взвешивает, дает объяснения. Только и слышен его симпатичный голос. Сорок, пятьдесят, Сто двадцать. Становьте, сымайте, убирайте. Не становись сюда, балда, станови на эту сторону. Такая, знаете, приятная картина труда и быстрых Темпов. Только вдруг мы замечаем, что при всей красоте своей Работы весовщик, Он уж Слишком требовательный законник. Уж слишком он соблюдает интересы граждан и Государства. Ну, не у каждого, но через одного человека он Отказывается принимать груз. Как у кого расхлябанная тара, он ее не берет, Хотя по лицу видать, что сочувствует. Которые с расхлябанной тарой Страдают, переживают. Весовщик им говорит: "Заместо того, чтобы переживать, Укрепите вашу тару. Тут где-то шляется человек с гвоздями. Пущай вгонит вам пару гвоздей, Пущай подтянет проволокой, потом подходите без Очереди, я приму." Мы смотрим. Точно. За будкой ходит человек с клещами и молотком. Он трудится в поте лица и укрепляет желающим их Слабую тару. И те, которым отказали, предлагают ему свою Дружбу и деньги заместо этого. Вот доходит очередь до одного гражданина. Он такой, У, Белокурый, в очках. Он не интеллигент, но близорукий. У него, видать, трахома на глазах. Вот он надел очки, чтоб его было хуже видать. А может быть, Может быть, он служит на оптическом заводе, И там всем раздают очки бесплатно. Вот он ставит свои шесть ящиков на десятичные Метрические весы. Весовщик говорит: "Тара слабовата, Сымайте, не подойдет." От этих его слов, который в очках, Совершенно упадает духом, Но перед тем, как совершенно упасть духом, Набрасывается на весовщика и орет: "Что это со мной делаешь? Куда я сунусь? Где возьму подводу? Где возьму сто рублей, чтоб везти их обратно? Ящики не мои, ящики государственные, С оптического завода." Весовщик говорит: "А мне какое дело?" И делает ему ручкой. Тот по слабости своего зрения принимает этот жест за Что-то другое. Он что-то мнется, что-то краснеет, Что-то припоминает давно забытое. Шарит по карманам и выуживает оттуда пять рублей. Все рублями. И протягивает их весовщику. Ну, При виде денег весовщик буквально Багровеет. Он говорит: "Это что значит?" Говорит. "Это Как понять?" Говорит. "Не хочешь ли ты мне, очкастая корова, Взятку дать?" Тот говорит: "Нет, Нет." Говорит. "Я достал деньги просто так. Я хотел, чтоб вы их подержали, Покуда я буду сымать ящики с весов." Он совершенно уже теряется, плетет сущий вздор и, Видать, готов, чтоб его морально уничтожали словами. Весовщик говорит: "Убирайте ваши ящики, Они мне душу холодят. Но поскольку ящики государственные, с оптического Завода, обратитесь до того рабочего, пущай он вам их Укрепит. Потом подходите без очереди, я приму. А что касается до денег, Бога благодарите, что у меня нет времени с вами Вожжаться." Но несмотря на это, Он зовет еще одного служащего и говорит: "Вы знаете, Мне сейчас хотели взятку дать. Вы представляете, какая нелепость? А я жалею, что я для виду не взял Денег, чтоб потом было легче доказывать." Этот новый служащий говорит: "Да. Да, говорит, жаль, что не взяли. Надо было взять." Надо было историю развернуть, чтоб у них не было В голове мысли, что у нас рыло в пуху. Который в очках, Совершенно сопревший, Возится в углу со своими ящиками. Их ему приводят в христианский вид и волокут обратно На весы. Тогда мне начинает казаться, что у меня тоже слабая Тара. И покуда не пришла моя очередь, Я иду к рабочему и прошу его укрепить мою Сомнительную тару. Он с меня спрашивает восемь рублей. Я говорю, вы что, Обалдели? За три гвоздя восемь рублей. Рабочий говорит, понимаете, я бы вам сделал дешевле, Но войдите в мое пиковое положение. Мне надо делиться вон с тем крокодилом. И тут до меня начинает доходить вся эта хитрая Механика. Я говорю, Вы что, Делитесь с весовщиком? Рабочий смущается, что наплел лишнего чего-то, Бормочет насчет дороговизной жизни маленького оклада Жалования, делает мне большую скидку, Приступает к работе. Подходит моя очередь. Я ставлю свой ящик на десятичные метрические весы, Любуясь крепкой тарой. Весовщик говорит, тара слабовата, Сымайте, не подойдет. Я говорю, как? Мне ее только что укрепляли. Вон тот с клещами укреплял. Весовщик говорит, Что пардон, то пардон. Ваша тара сейчас крепкая, но была Она слабая. А мне это завсегда видно. А сейчас Крепкая. Что пардон, то пардон. Он берет ящик, Выписывает квитанцию. Я плачу деньги, Беру квитанцию, Кладу в карман, Иду домой и думаю по дороге О человеческой хитрости, о том, С каким трудом оставляют люди свои насиженные Позиции. Что пардон, то пардон, Товарищи.