Она была во всём права

Она была во всем права и даже в том, Что сделала. А он сидел, дышал едва, и были губы белые, И были черные глаза, и были руки синие, И были черные глаза пустынными пустынями. Пустынный двор в высоких хлеб, Пустых фонари улица И переулок, как скелет, и дом подъездом жмурится. И музыка ее шагов слиснулась с подворотнею, И музыка ее шагов, как зелье приворотное. И Заоконная метель, и лампа желтой дынею. А он все пел, все пел, все пел, Наказанный гордынею, Наказан глупостью своей, стал себя оправдывать, Наказан скупостью своей и страхом перед правдою. Устал считать улыбку злом, а доброту смущением. Устал считать себя козлом любого отпущения. Двенадцать падает баран, дорога в темень шастает. Двенадцать падает баран. Забудь ее, глазастую. Она была во всем права и даже в том, Что сделала. А он сидел, дышал едва, и были губы белые, И были черные глаза, и были руки синие, И были черные глаза пустынными пустынями.