Служили два бойца

Я отслужил свое еще до воскресенья, Но вот опять кручу баранку и грущу. В самый характер ротный сделал исключение. Сказал: «Домой тебя последним отпущу». И вот мы едем, я да салабон-напарник. Куда копытом конь, туда и рак с клешней. Он курва фары мыл, прикладом снес подфарник. Ну я греб, он сидит теперь смурной. А в автобате служили два бойца. Чужую землю распахали в два конца. А по дороге шел старик, бородку гладя. Катил тележку. А что в ней? Узнай поди. Открыл я дверь. «Куда ты, дядя?» На ночь глядя Он не ответил и растаял позади. Скрипят протекторы, в канистре плещет брага, Но я не пью. Открою крышку, подышу. Дыши и ты да привыкай к войне, Салага. Если успею, по уставу пробежу. А в автобате служили два бойца. Чужую землю распахали в два конца. И вот засада поперек пути коряга. Мы на ладони, наши шансы не равны. Салаги справа, до обочины два шага. А мне же слева, как до дембельской весны. Мы залегли, пока тушили фары пулей, Спускали скаты, отрывали номера. Когда попали в бак, как в душу штык воткнули. Зелок взорвется, а в нем браги полведра. А в автобате служили два бойца. Чужую землю распахали в два конца. Я молодому навертел два фунта лиха. Сорвал досаду, что пустой вернусь в отряд. А он затрясся и как псих ответил психу. «Пошел ты в зад!» И передернул автомат. Поднялся он во весь свой рост, Скрипя зубами. Худой и бледный, перетянутый ремнем. И покрошил ночное небо трассерами, Пока не захлебнулся ствол пустым рожком. Запахло смертью. Этот запах остро, горько ударил в нос. Его я чую загодя. «Твою салажью мать!» Успел я крикнуть только. За сапоги его и дернул на себя. Стащил с дороги прочь в колючки да бурьяны. Потом к зеленке, пригибаясь головой. И высекали пули из земли фонтаны под чей-то хохот, Нас кормя землею той. А в автобате служили два бойца. Чужую землю распахали в два конца. Блокпост был рядом, и на шум пришла подмога. Из БТРа залп и все, и тишина. Толкнул салагу я. Живой? Ну, слава богу. А я вот нет, я труп. Без браги мне хана. Догнал старик нас. Тот, что шел, бородку гладя. В тележке дети. Брат сестру к себе прижал. Я говорю: «Куда ты, дядя?» На ночь глядя Он посмотрел на нас и, хмуря, промолчал.