Тарелка E

Когда шторы закрывают окно, и ткань завернута в Букет по краям, как кепки края в комод садовника, Когда туман реки сползается к пням, Тогда и крестятся три персти, и рот его ровненько. Когда к полднику в алтарь вползет змея людей, Когда варит корень старый знахарь иудей, Как отлипнет тело дня, как сядут мясо в угли, Так и выстегнет меня, так и выстегнет меня. Как я искал в людях вежливость, Скалы бьют нежность на фоне умения быть без одежды Ни голым и глупым. Ни горы, ни губы меня Не сомнут. Я к невежливым груб, и сегодня мою Доброту и прилежность выблеют--вилки фраз и Подсвечники слов, брошены стаей. Раз ты так себе думаешь, что можешь не Ставить мою тарелку на стол, будто сокол На озере плачет престол. Замок бы жил без монет, даже, но без манер Это череп на стол. Блюет назад двора арпеджио из пасти скрипача, Что пилы мало играл. Клюет в глаза вора надежда, как ладонь трюкача, Что опустошает карман. Этот странный мир как мир наоборот. В нем народ садится в гадости и доволен народ. В нем богатый сытно смотрит из газеты на фронт, Обнимая свою благость, будто волны паром. Да, мои столбы увесят головы. В липких волосах на пиках мнутся голуби. Прачкам ночью кратно меньше нужно гладить пижам, Ведь сегодня в моей спальне я ни с кем Не лежал. И водосток, как метроном, Распределит воду в капли. Снова покой обретает мой дом, и Улыбаются камни. Вилки фраз и подсвечники слов брошены Стаей. Раз ты так себе думаешь, что можешь не Ставить мою тарелку на стол, будто сокол На озере плачет престол. Замок бы жил без монет, даже, но без манер Это череп на стол. Когда к полднику в алтарь вползет змея людей, Когда варит корень старый знахарь иудей, Как отлипнет тело дня, как сядут мясо в угли, Так и выстегнет меня, так и выстегнет меня. Вилки фраз и подсвечники слов брошены Стаей. Раз ты так себе думаешь, что можешь не Ставить мою тарелку на стол, будто сокол На озере плачет престол. Замок бы жил без монет, даже, но без манер Это череп на стол.