В голову

Кусками стихов забита память. Мой мозг в рандомном порядке записывает строки. Совсем неважно, поймёт ли их кто-то кроме него, Даже если это буду я. Там на краю стола лежали чёрный блокнот и ручка. При смерти и при жизни судьба менялась, Сучка. Случайный случай привёл меня к вратам бога Или демона. Я сам ещё не решил для того Времени. Отклонение на миллиметр в сторону, Казалось бы, смертной казнью одного или другого Поровну. Раскиданы лепестки старых роз, Но я не выносил этих плаксивых грёз. Какая остановка дальше? Давос, Прага, паровоза мощи, а может быть Варшава. На плече сумка, а в ней всего одна книга. Тяжёлых дней лига, одиночество постиг я. И на пути к грешникам, очнувшись от звонка, Открыв глаза, надо мной повисла тоска моя. Моё открыто окно, дверь, проводник, Чай, постельное бельё. Я б обшагал на своих двух за месяц всю Европу. мёртвому городу меня б тащили ангелы по Полу. Опа, что за город? Один из мёртвых? Нет, просто посёлок. Мысли выкинул просто. Они были признаны слугами Всевышнего. Для меня лишним не будет мистификация, Фикция, дикция нарушена. Чувствую, как засыпаю медленно, размеренно, Став снов пленным, листом банным. На теле ярлыки преследуют всю жизнь, а я кидался На штыки, клыки. Приготовил дьявол для мяса моего точиль, Ляц и поздно. В голову сквозное движение простое. Татуировки дьявольские набивает помощник сатаны. Клеймо на всю жизнь, заводное движение руки вокруг Моей шеи верёвки. На самом деле это лишь разума уловки и ничего Не стоит, и ничего не стоит забыть и вспомнить, Как выбивает пробки, как люди в жизнь кидают пробник В те нежные губки. Село Дубки, залипнуть в липках, Там Одинцово и Голицыно. В той же степи папье-маше наши души, В них свет потушен. А раньше было лучше, чётче. Ты помнишь, как я разгонял тучи и все мои Мысли были с поводков спущены. Воля мысли и свобода моя взаперти. Одному оставаться не ахти. Не вестись на его обещания, слова и клятвы. Прикинься дураком, это и так понятно. Если кто-то сделает запрос на игру в прятки, Я соглашусь, ведь убежать из мира не боюсь. Куда? Опять четыре стены, где на полу один матрас, Где ни один глаз не увидит бытия моего. Где эти музы Дурова? Там бутылка вискаря, напротив пепельница с куревом и Вновь чёрный блокнот и чёрная ручка. Оборот вокруг оси кардинально нас обучит. Я слышал, как стучали мои нервы. Я слышал, в наушниках играли из стихов отрывки. Простите все мои грусти.