ТРЕК 02 -ПРЕКРАСНОЕ ВРЕМЯ

Прекрасное время. Так получилось, что я родилась и мама школу не Закончила. Она стала работать вместе с папой. Мама помогала папе-баянисту проводить массовки и Утренники в школах, вечера и праздники на заводах и Фабриках. Она стала успешно осваивать профессию Массовика. Потому можно сказать, что я родилась в музыкальной Семье, а точнее, я родилась в музыкальное время. Для меня жизнь до войны это музыка. Каждый день новые песни, новые мелодии. Они звучали по радио и на улицах с утра, Когда папа разучивал новый репертуар. Вечером, когда приходили гости, Звучали у соседей на пластинках. Песни и мелодии я схватывала на лету. Я их чисто пела, еще не научившись говорить. Папа и мама работали в Харьковском дворце пионеров. Это был новый красивый дворец. Он находился на площади имени Кивелева, В большом мраморном зале посередине стоял квадратный Аквариум. Там плавали необыкновенные красные Пушистые рыбки. В перерывах между массовками мы с папой бежали к Аквариуму. Дочурка, якие рыбки! Я таких ще з роду не видел. Якая прелесть! Божья рыба. Мама всегда портила ему настроение. Марк, ну ты хоть рот закрой. Сорок лет на пороге, хуже Люси. Лёлечка, ну яких сорок, ще нема сорок. Зачем человеку зря набавлять? И папа, взяв меня на руки, посылал в мамину Спину. Во яга, мамоньки родные, А! Ето ж чистое НКВД. Ну ничего, ничего, дочурочка, зато папусик у тебя Самый лучший. Ну, конечно, самый лучший, самый необыкновенный. Я обнимала его, прижимала его голову к своей. Мне было его так жалко. Имя свое я получила за два часа до рождения. Испуганный папа отвез маму в роддом, Что был на Пушкинской улице, а сам на нервной Почве побежал в кино. Тогда на экранах с огромным успехом шел американский Приключенческий фильм "Акулы Нью-Йорка". В картине было множество дотоле невиданных Неправдоподобных трюков, погонь, Выстрелов. Герой фильма красавец Алан совершает Чудеса спускается по канату с самолета на крышу Несущегося поезда, в котором увозят его похищенную Возлюбленную прелестную Люси. После сеанса потрясенный папа примчался в роддом и Срочно передал маме записку. Лёль, Лёль, детка моя, если в меня будет орел, Назовем Алан. Если девочка, хай будет Люси. Как только я родилась, мама облегченно вздохнула. Первой ее мыслью было: слава Богу, Что девочка, а то был бы Алан Маркович. У нас во дворе одна женщина после очередного Заграничного фильма назвала своего сына Джоном. Мама говорила, что весь двор хохотал. Джон Иванович Рыбак, Джон Рыбак. Бедный мальчик! Но в ЗАГСе папе сказали, что такого имени Люсив В России нет. Есть Людмила. Это старое славянское имя означает Людям мила. Ну, а дома называйте как хотите. Люся, Люси. И зачитали папе целый список самых модных в то Время имен Кима, Ноябрина, Искра, Владлена, Сталина, Марлена, Октябрина, Мюда. Стой, стой, як это Мюда? Международный юношеский день. Не, не, давайте лучше Людмила людям Мила. Это мне подходит. Это значит, что уси люди будут до ней по Ласке. Давай пиши. Хай дочурка у меня будет Людмилкою. Из роддома меня привезли на извозчике. Такси в Харькове в тысяча девятьсот тридцать пятом Году были еще редкостью. Привезли в нашу маленькую комнатку в большом доме по Мордвиновскому переулку номер семнадцать. С этой комнатой у меня связаны самые светлые Прекрасные воспоминания жизни. Комната была подвальной, с одним окном. Я видела в окно только ноги прохожих. Мне было интересно определять по обуви и юбкам своих Соседей. Прямо под окном стоял стол, слева буфет, В буфете на верхней полке в вазе постоянно лежали Конфеты. Я их получала за свои выступления. А выступала я перед всеми, кто попадал к нам В дом. Папа тут же усаживал гостя: "Ну куда ты? Куда ты бежишь? Ну чего? Сядь, передохни, головатая. Усе дел не переделаешь. Щас тебе моя дочурка концертик устроит. Давай, садись". И начиналось. Папа ставил стул, я быстро вскарабкивалась на него. Руки назад, глаза широко открыты, Улыбка самая веселая. Ха, я все делала так, как учил папа. "Дочурка, глаза распростри ширей, Весело улыбайсь и дуй свое". Начинала я со стихотворения: "Жук рогач, Жук рогач самый первый силач. У него, у жука, на головушке рога". При этих словах полагалось представить гостям два Указательных пальца. Гость вежливо улыбался. "Очень мило, очень мило. Очень". И собирался уходить. "Куда ты? Не, брат, ще только начало. Давай, дочурчинка, песенку с чечеточкою". Это означало, что в конце песни, Какой бы она ни была, надо дать кусок чечетки. И я хлопала себя почти одновременно по груди, Коленям и, выбросив ногу вперед, А руки в стороны, громко выкрикивала: "Ха! Эх, Андрюша, нам бы выпичали. Возьми гармонь, играй на все лады. Так играй, чтобы горы заплясали, Чтоб зашумели зеленые сады. Тррря! А!" После этого гость обязательно смеялся. Больше всех радовался и подыгрывал мне папа. "Не, не, актрисою будет. Точно, это як закон. Усе песни на лету берет, як зверь. Ну в аккурат актриса". И человек, который к нам заходил на минуточку, Уже через четверть часа под папиным обаянием и Натиском совершенно забывал, куда и зачем он шел, Почему он оказался у нас. И, конечно, оставался. Папа выразительно смотрел на маму. Мама бежала в магазин, а я продолжала свое Выступление. Домой человек уходил лишь поздно вечером. Держась за стенки, хвалил маму, Восхищался дочуркой, прославлял папу, Щедрую русскую душу. И благодарил, благодарил, благодарил. Папа был счастлив. Кто бы к нам ни приходил, начиналось так: "Ну, девки, давай скорей на стол, Человек у гостях. Лялюша, давай че ко мне. Шевелися, чтоб усе було як на первое мая". У нас в доме все праздники были как первое Мая. Для меня праздник первое мая был самым веселым. Папа шел на демонстрации впереди колонны с баяном, Весь в белом. Брезентовые туфли начищались мелом. Мама в белой юбке, белой майке, В белом берете дирижировала хором. Пели все. И я не помню грустных людей, Грустных лиц до войны. Я не помню ни одного немолодого лица. Как будто до войны все были молодыми. Молодой папа, молодая мама, молодые все. И я с ними счастливая, радостная. И как мне внушил мой папа, совершенно Исключительная.