ТРЕК 18 - ВТОРЫЕ НЕМЦЫ

Вторые немцы. "Это было при первых немцах, А это было при вторых немцах". Выражение, знакомое всем тем, кто пережил войну в Харькове. Первые немцы навсегда ушли, пришли наши, Но бои за город продолжались. Немцы стояли на окраине Харькова, В районе Холодной Горы. Нашим город пробыл около двух недель. В течение этих двух недель во дворе у нас Был красноармейский госпиталь. Беспрерывно возили тяжелораненых. Женщины-медсестры развешивали рядами бинты, А наутро от мороза и ветра бинты торчали колом Во все стороны. Мне все время казалось, что война, Немцы это только сегодня, а вот завтра будет Прекрасное утро. Я проснусь, и будет первое мая. Веселый папа с баяном и мама вся в белом Будет смотреть счастливыми и странными глазами на Папу. Но наши отступали. Пришли вторые немцы. У тети Валиных окон мы опять заняли свой Наблюдательный пункт. Опять на Клочковской та же картина, Только входят немцы уже из центра, От площади Тевелева. По нашему переулку под нами несколько красноармейцев В зелено-желтых плащ-палатках перебегали от двора ко Двору. Они направлялись к Крымарской, А с Клочковской Короткими автоматными очередями стреляли вторые Немцы. Их еще не было видно из нашего окна. Вокруг из окон выглядывали люди. Все следили. Откуда-то раздалось: "Налево! Налево! За угол, налево!" Красноармейцы скрылись налево за угол по направлению К Опере. Мама сказала: "Хоть бы успели до сада Шевченко. Там все-таки деревья". А тетя Валя сказала: "А что деревья? Ведь сейчас зима". А я подумала: "Почему на них не белые халаты, А пятнистые?" "Лёля, Лёля, скорей, скорей, совсем смотри, Совсем другие войска, Лёля, и другая форма". Вторые немцы шли, Тесно прижавшись друг к другу, шеренгой от тротуара До тротуара. Они разряжали автоматы в малейший звук, В движение, в окна, в двери, вбок, Вверх, в стороны. Это были отборные войска СС. Отрывисто лающая речь, черная форма и особенно Отчеканенный "халь" ничего похожего на первых Немцев. Звук кованых сапог Раздавался всюду. На следующий день он раздался и на нашей каменной Лестнице, Сначала внизу, Потом на третьем этаже. Мы все собрались на кухне и ждали. Немцы вошли четко: двое остались у наружных дверей, Двое прошли по комнатам, потом на кухню. Оба очень молодые, совершенно одинаковые, С мертвыми бесцветными глазами. Я стояла перед мамой, упираясь затылком в ее худой Провалившийся живот. Они с ног до головы обшарили всех взрослых. Я смотрела на них со страхом, но и с Огромным интересом. Что это за люди? Вроде люди И не люди. Эти двое между собой громко переговорили, Потом что-то крикнули тем, кто стоял у входа, Услышали такой же громкий и четкий ответ, Одновременно повернулись кругом и так же четко, Чеканя шаг, вышли из нашей квартиры, Оставив двери настежь. Их действия, поведение произвели впечатление Отрепетированного спектакля. Дочь и мать Мартыненко, тетя Валя, Мама и я не двинулись с места, Пока не услышали их шаги этажом ниже. Все бросились по комнатам, а я осталась на кухне. Мне нужно было отдышаться, сообразить, что это, Что это? И страшно, и одновременно мучило Любопытство: а смогу ли я так же четко пройтись И без остановки развернуться кругом, А потом так же четко пойти в другую сторону? А? Смогу? Ладно, потом попробую. Не сейчас. Пошла посмотреть, что они у нас там в комнате Наделали и вдруг перед самой нашей дверью резко Развернулась кругом, Да еще пристукнула ногой об ногу. От выскочившей из комнаты мамы получила такую Затрещину, такого "тэмхаля", как говорил папа, Что в глазах потемнело. Вот тут я и успокоилась, и на маму не Обиделась. Мама права, Но ведь я и сама этого не хотела. Так получилось. Когда папочка вернулся с войны, я его изводила, Заставляя все время командовать мне: "Напраааво, налево, шагом марш, Крууугом". Я со счастливой улыбкой исполняла команды. Мне так хотелось быть мальчиком. Все подушки, перины были вспороты штыками, Всюду открытые ящики и дверцы, Везде перья. Так же было и у тети Вали, и у Мартыненок. "Валя, Валя, это же чистейший идиотизм Искать в перине партизан. При чем здесь подушки?" "Доця, аккуратно собирай все перья, Чтобы ни одно не пропало". Немцы увели из нашего дома двух последних пожилых Мужчин. Они действительно повсюду искали партизан Или раненых красноармейцев, не успевших скрыться.