ТРЕК 20 - ОБЛАВА

Облава. Было уже шесть часов, а мамы не было. С утра мы вместе продавали табак. Потом я, как всегда, пошла по своим делам. Везде все было по-старому. "Когда ты ушла с базара?" Спросила тетя Валя. "Давно. Мамы на месте не было. Вот я и побежала домой, чтоб быть пораньше". "Ну что же могло случиться с Лелей? Облавы не было? Ты не спрашивала?" "Нет, Не было. Точно". Вторые немцы придумывали все новые и новые жестокие Расправы. Мало-мальски подозрительных вешали прямо На балконах. Лютовали полицаи, Особенно те, что вернулись в город со вторыми Немцами. А немцы любовались, когда полицаи свои расстреливали Своих же. Теперь начались облавы. Они устраивались в самых людных местах, В основном на базаре. Определенный участок людного места немцы потихоньку Окружали кольцом, а потом по команде вдруг начинали Сужать кольцо, оттирая людей от прилавков, Швыряя товар на землю. Прикладами в спину все ближе и ближе сталкивали Людей друг к другу. Боже мой, боже мой! Какая же начиналась паника! Душераздирающие протяжные крики: "Мамочки! Господи, помогите! Рятуйте, рятуйте, люди!". Перемежались отрывистыми немецкими "Schnell, Schnell, weg raus, scheiße!". И когда кольцо было сжато так, что люди стояли Вплотную друг к другу, немцы разрывали кольцо с Одной стороны, а с противоположной стороны этого Кольца выпускали овчарок. Все крики сливались в одно жуткое И наступала На мгновение тишина, Как будто все одновременно переводили дыхание. Проклятые умные дрессированные животные справлялись Уже сами. Они гнали толпу перепуганных и ничего не Соображающих людей в точном направлении к черным Закрытым машинам душегубкам. Машины набивали людьми, и они отъезжали. Тех счастливцев, которые в машину не поместились, Отпускали. Но часто случалось так, что мать уезжает в машине, А дочь остается на воле. Разлучались родные, а оставшиеся на свободе Проклинали потом эту свободу всю жизнь. В эти душегубки выпускали выхлопные газы, И пока машина ехала до окраины города, Люди в ней задыхались. Потом их сбрасывали в ямы и засыпали землей, А зимой в Лопань, в нашу речку. Это и была облава. Как только кончалась немецкая облава, Своя родная облава обрушивалась на опустевшие Прилавки. В момент растаскивали все, Что оставалось на прилавках, что валялось на земле И, прижав драгоценную добычу, бежали по домам. После облав рынок пустел быстро, А на следующий день по городу шли слухи, Что в Харькове действуют партизаны. Облава это как бы месть немцев за действия партизан. Со временем харьковчане изучили технику облав как Свои пять пальцев. Стоило черной машине или немцу с овчаркой появиться На базаре, тут же по рядам, как по телефону. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Наконец, облава, облава, облавааа! Весь базар сразу приходил в хаотическое движение. Иногда у немцев срывалось. Попадались нерасторопные деревенские тетки, Которые, ничего не соображая и боясь расстаться с Мешком, добровольно бежали к черным машинам. Мы с тетей Валей увидели маму. Она шла с Рымарской вниз к нашему дому. Рядом с ней шла незнакомая женщина, Чуть сзади мужчина. Все трое с ног до головы были в белом, Как будто вываленные в мелу. Все несли на спине по мешку. "Ой, где то грабили муку", сказала тетя Валя, свесившись из окна. Когда они были уже почти у нашего дома, Раздалось громкое "Hände hoch!". С противоположной стороны улицы к ним шел немец Автоматом наготове. Все трое поставили мешки, подняли руки, Повернулись и пошли опять вверх к Рымарской. В нашем переулке опоздавших никогда не Расстреливали. Машины, которые увозили убитых, Не могли проехать по нашему крутому горбатому Мордвиновскому. Убивали внизу на Клочковской или Наверху на Рымарской. Ох, сколько раз я видела, как ведут людей с Поднятыми руками на расстрел, Но сейчас вели мою маму. Это было неправдоподобно, как сон. Вот я же на нее смотрю. Это ведь моя мама. И, И не верю. Она ни разу не посмотрела на нас вверх. К дому она шла под тяжелым мешком голова вниз. Сейчас за ними шел патруль с автоматом в спину. Хоть бы, хоть бы взглянула на меня мамочка! Мы с тетей Валей смотрели на маму до тех Пор, пока все трое не скрылись из виду. Внизу у парадного осталось три мешка муки. Из окон по обеим сторонам улицы на эти мешки Смотрели горящими глазами, но выйти на улицу никто Не решался. Очень близко раздалась короткая автоматная очередь. Одна, Должно быть, еще две. А потом мы услышали топот и увидели бегущих к Дому маму и незнакомую женщину. Мы с тетей Валей бросились им навстречу, Слетели с четвертого этажа и схватили мешок муки. На всех этажах при открытых дверях стояли жители Нашего дома. "Лёля, Лёля! Что случилось, Лёля?" "Потом, Валя, потом. Какая радость! Неслыханно, негаданно. Валя, мучица у нас, мучица". Женщина на всю ночь осталась у нас. Мама предложила ей устроиться на диване, Но она сидела в коридоре, обняв мешок с мукой, Как подушку, и все плакала, плакала, Плакала громко, навзрыд. А мама, ну, как будто не только ее сейчас Вели на расстрел. Она возбужденно рассказывала тете Вале, как и что было. На базаре в машину забрали нескольких молодых женщин И мужчин, довезли их до гастронома на Сумской. Он и сейчас стоит там, этот гастроном около театра Шевченко. Под гастрономом в подвале Продовольственные склады. Их заставили грузить мешки с мукой из подвала в Машину. Когда они нагрузили полную машину, Женщины стали просить за работу немного муки. Из немцев был шофер, солдат и небольшого чина Офицер. Они разрешили взять муки и "Schnell, Schnell" "Скорее, скорее" стали показывать на часы. Мама говорила, что она совершенно забыла про Комендантский час и помертвела, Когда увидела патруль. "Валя, патруль около самого парадного, Нашего парадного. Мне было так жалко муку. Ведут, а я все думаю ну кому же она Достанется, Доходим до театра, А машина еще стоит, представляешь? Я бросилась к шоферу, к офицеру, ведь мы нагрузили Полную машину. Что я говорила, я, я не знаю, не помню. На немецком, на русском. Офицер переговорил с патрулем. Тот сволочь ни в какую. Шофер говорил про детей. Я кричу «Kleine Kinder, krank, Krank Kinder». Вот нас с ней отпустил, А того дядьку... Да не плачьте вы", сказала она женщине в коридоре. И мука цела, и мы живы и здоровы. Ну что вы". Какая мама боевая стала. Год назад ходила на Менку и так же плакала, Как вот эта, вот эта женщина в коридоре. А теперь вот какая, а? Смеется. Приспособилась. На следующий день в нашем переулке только и Говорили, что кому-то досталось столько муки. Соседей мама одарила мукой, чтобы они не затаили Злобы. Она стала героем дня.