Иждивенческая баллада (Трибьют Константину Арбенину)

Я лежал на диване, я смотрел телевизор и сны. Рассчитывал белым по белому на потолке. И пока перспективы были мне не очень ясны. Сам рисовал себе линию горизонта. Я попробовал встать и встал, но не с той Ноги. Я попробовал взять и взял, Но не той рукой. И пока надо мной потешались друзья и враги. Я во вне себя уравнял суицид и я хотел Бы покинуть свой странно приютный дом. Где чёрных зим всего лишь одна весна. Но я никогда не хотел жить честным трудом. А труда чести у людей лишь труд и палача И тогда чей-то голос сказал мне: "Иди и пой". Закончить гораздо трудней, чем начать. Поначалу я даже не знал, что песни про Никакой Предательству было бы самоотчай. Когда я запел, я почувствовал смерти нет. Веды смертные о смертных рождает предсмертный Мне Приснилась волшебная птица, несущая смерть. Я почувствовал силу голоса Рину. Я выбросил мусор, а остатки поставил на кон. И выключил телефон и повесил на стену А после Этого стал за версту обходить Закон. Я беззаконно боком законеваю И я пробовал петь, не различая Я брал аккорды На ощупь, а чаще совсем не брал. Новая птица мой цвет и мой голос сказали навряд. Берёт на условности главное чтобы не рад. Я мог бы соврать, но меня уберёг Господь. И всё, было прямым тут же замкнулось кругом. Если кто то сверху хотел мне подсунуть новую нить. Ограничился новою кровью и медной иглой. Когда я пою, я чувствую вновь и Как возможность Солгать сводит мой голос И я все чаще забываю Это странное слово любовь. Особенно если чувствую, что люблю. И я все чаще забываю это странное слово любовь. Особенно если чувствую, что люблю. Особенно если чувствую, что люблю. И я все чаще забываю это странное слово Любовь. Особенно если чувствую, что люблю. И я все чаще забываю это странное слово любовь. Особенно если чувствую, что люблю. И я все чаще забываю это странное слово любовь. Особенно если чувствую, что люблю