Дневник отшельника

Дневник отшельника. Запись первая. Я стар, плешив и неопрятен. Я отравил свою жену. Мой череп от пигментных пятен весьма походит на Луну. Меня за это Луноходом соседка Маша прозвала. В соседстве с этаким уродом зачем ты, Маша, расцвела? Увы, спасти тебя не сможет парализованная мать, Когда, швырнув тебя на ложе, твой чудный бюст Примусь я мять. Нас в коммуналке стало трое. Сосед Колян мотает срок. Пожалуй, завтра я устрою девятикласснице урок. Запись вторая. Вот минул день, уже четыре. В двери скрежещет Машин ключ. Я начал ползать по квартире, неряшлив, Грязен и вонюч. Глянь, Машенька, беда какая! Ага, допился Луноход. Так мне придерзко отвечая, к себе прелестница идет. Нет, нет, постой. Ужель не видишь? Я болен, милая газель. Уж так меня ты ненавидишь, что не поможешь лечь В постель? На несколько секунд застыла у бедной девочки спина И, повернувшись, наклонила головку надо мной она. Согнула худенькие ножки, взялась за кисти, За бедро. И я услышал, как у крошки колотит сердце о Ребро. Мы подбираемся к постели. Все ближе и сильнее вонь. И вдруг за пазуху газели просунул я свою ладонь. Все дальше помнится в тумане. Я был горяч и зол, как вошь. И через час сказала Маня: "Ну, Луноход, ну ты даешь! Да, наших пацанов из класса с тобой не сравнить, Урод". Затем добавила: "Напрасно ты мне носок Засунул в рот". Она пошла решать задачки, пообещав зайти сама. Запись третья. От этой чертовой соплячки едва я не Сошел с ума. Она в любовь со мной играла по восемь-десять раз На дню. Бельишко мне перестирала, Улучшила мое меню. Я стал ухоженный и гладкий, почтенный с виду Старикан. Куда Брюзга девался гадкий, Тот дурно пахнущий букан? Людей дивили перемены, происходящие со мной, А я уж начал лезть на стены, когда Машутка Шла домой будить мои резервы силы и грабить фонд Мой семенной. И ровный холодок могилы уж ощущал я За спиной. Однажды утром, встав с кровати и еле ноги волоча, Собрав в рюкзак белье и ватник, Решил задать я стрекача. Парализованной соседке ни полсловечка не сказал. Доел Машуткины объедки и устремился на вокзал. До Комсомольска-на-Амуре купил плацкарту, Сел в вагон, шепнул "Прости" любимой Муре и Из Москвы умчался вон. Запись четвертая. Один в тайге уже лет тридцать я Жизнью праведной живу. Лишь фрицы да самоубийцы стремятся в Матушку Москву.