Сестра

А я гадал весь день, к чему рвались крючки, К чему дыра в садке. Дома я понял-таки у дощатой стены. Ночь на корточках сидя, были слепы глаза, А теперь они видят, как дороги эти бедра, Что сплели паутину узорами. В ней дрожащие выдохи стынут и вторят им вереницы Ударов сердца. Смотри, стерва, что ты порвала Бегством! Молчит камыш, над степью черный купол. Еще минута моток веревки стукнул глухо о брюхо Лодки, выключенные уселись весла туго. Пора заблудной туда, где пьяное людно, Продираясь сквозь пляски, визгливые свары, Круги хороводов, орущих в пьяном угаре, Через звериный разгул хмельного крика и смрада, Сквозь людскую толпу, дурное дикое стадо. Блесни на миг среди душ тлелых, ведь ты всегда В этом костре ярче всех горела. Хотя бы голос твой, взмах руки, Колени. В ответ мелькают блики силуэты теней. Впопыхах, с хрипом дыхания, с пленной на руках, С ее бранью пьяной, с ее локтями, Связанными за коленом, тузами и горьким пленом. Вниз бегом до берега, где река могла бы их Оберегать наверняка от упрека прохожих на пути, Громко встревоженных воплями «Отпусти!». Вот он отчалил, она бьется отчаянно о борта лодки Плечами, изо рта в порыве рвотного рычания клонит Голову над гладью, жалея нового платья. Пришла в себя, улеглось. И давай опять: «Оставь меня, брось! В городе дамы нарядные лезут в толпу сплошную, А ты все, ну и вцепился в сестру родную. Там румянами одна аж сияет вся. Ну зачем ты со мной нянчишься, с пьяницей? Уже бы задушил, утопил, без разницы. В этой глуши мне среди людей нравится». Заметила его глаза, залитые потом, Услышала свою речь пьяную с икотой. Потом сонно, сипло барыню затянуло, Смолкла, сникла, на полслове уснула. И он был рад себя всего тратить ради того, Чтоб любоваться ею в нарядном платье, С детства знакомой. Скоро с дрожью и стонной тесно лягут рядом дома. Оглушая тишиной тихого омута, ослепляя красотой Грозового облака, из глуши к большим огням города Веселье сюда так и тянет волоком. Оглушая тишиной тихого омута, ослепляя красотой Грозового облака, прячь меня, словно петлю за Воротом от тех рук, что уведут в родное логово. Оглушая тишиной тихого омута, ослепляя красотой Грозового облака, из глуши к большим огням города Веселье сюда так и тянет волоком. Оглушая тишиной тихого омута, ослепляя красотой Грозового облака, прячь меня, словно петлю за Воротом от тех рук, что уведут родное логово.