Глава 17. Танцы на грани

Глава семнадцатая. Танцы на грани. В безбрежном, тихом и спокойном океане, Мирно освещаемом красным, словно зардевшимся от Стыда вечерним солнцем, плыл айсберг, По форме похожий на трон. На его плоском девственно белом сиденье стояла Огромная черная кровать из резного палисандра под Темно-синим балдахином. На кровати в любовной схватке сплелись три молодых Прекрасных тела, и стоны их, и сладостные крики Сливались с криком чаек. Егор уже минут пять стоял как вкопанный у края Кровати и абсолютно ничего не предпринимал, Только смотрел, вернее, любовался происходящим. Он ожидал увидеть все, что угодно, Но это зрелище его просто парализовало. Егор в полном смятении уставился на троих Любовников, в пылу постельной битвы не замечавших Ничего вокруг. Ведь на смятых простынях лежали Егор Трушин, Рита и Кити, и они были Бесконечно счастливы, услаждая друг друга. Три самых близких Егору тела занимались на его Глазах любовью, и это меньше всего походило на Порно. Безумный танец и переплетение белых тел на Черном атласе завораживали. Сила страсти и полное отчуждение вызывали трепет, А красота и грация движений восхищение. Егору в прошлой жизни, конечно, приходилось Заниматься любовью во сне, но к нему приходили Обычно странные, возбуждающие подростковые видения, Когда оргазм испытывался от жадного взгляда или Полуобнаженной груди. И было так приятно и стыдно непонятно отчего. Или жаркие, душные, влажные, как джунгли, Сны предвестье будущих постельных битв. Или таинственно печальные истории с трогательной Героиней, которую так томительно хотелось пожалеть, Так перехватывало горло, но с ней рядом спалось так Хорошо и тепло, что проснувшись, приходилось бежать В ванную. Поллюционные сны Егоровой молодости Абсолютно не походили на зрелую, Реалистичную и в то же время фантастически красивую Сцену, которую Эмобой наблюдал сейчас. В его душе боролись противоречивые чувства, Настолько сильные, что он не мог в них разобраться, И ни одно из них не могло победить остальные. Так и стоял истукан Егор, глядя на свое тело, Стонущее и ревущее от переизбытка удовольствия, Подаренного ему прекрасной Кити и, О ужас, не менее прекрасной Ритой. Это только сон пытался пробиться через кордоны Рефлексов и гормонов в забитый чувствами разум Егора. Смотреть на себя со стороны странное Испытание, и страшное, и забавное одновременно. В Егоре клокотали жалость к себе и ненависть, И ревность к своему телу, вот нелепость, Обнимавшему и не только Кити, о девственности Которой уже не могло быть речи. Но в то же время в нем бурлило восхищение Собственной мощью и неутомимостью. Он встал так близко, что его обдало жаром любви. Егор совсем забыл, зачем он здесь. Рассудок провалился вниз и ощутимо выпирал из Джинсов. Егор оказался перед дилеммой. Нужно было присоединиться к этому празднику плоти. Но как это сделать? И как быть с собственным телом? Конечно, ему, как и любому мужчине, Приходилось заниматься сексом с самим собой. Любовью это действо назвать язык не поворачивался. Но вот так, вчетвером, с собой и с двумя Желанными красавицами, причем одной действительно Любимой, и со своим бывшим телом, Которому он теперь проигрывал эстетически во всех Компонентах, кроме одного, хотя и самого Необходимого в данный момент. Нет, пожалуй, эта оргия не для него. Может, выкинуть в море самозванного Егора, А заодно и чересчур красивую Риту и остаться вдвоем С совсем не замечавшей его Кити? Хотя да, Кити же занималась с ним любовью в Данный момент, с ним, настоящим Егором, А не с жалкой и страшной проекцией-фантомом. Так и не приняв никакого решения, Егор все-таки Сделал шаг навстречу призрачному счастью, Прижавшись к кровати, и почти занырнул под балдахин. Но в этот момент Егор, решив спонтанно поменять Положение жарких тел на кровати, резко развернулся и Попал могучей ногой пловца прямехонько Эмобою в Грудь. От удара Егор отлетел, как кегля, И упал головой вниз в океан. Эмобой сидел на кровати ошеломленный, На лбу выступила холодная испарина. Сон ушел. Он тут же вспомнил, где он был И зачем. Рядом с ним, вернее, над ним, Освещенная снизу фонарем и от этого демонически Страшная зависла королева Маргит. "Ну как, удачно, Эмобой?" Егор молча помотал головой. "Осталось полчаса. Успеешь?" "Постараюсь". Егор уже вжался головой в черную подушку. На этот раз он был готов к тому, что Увидит. На айсберге ничего не изменилось, Разве что он слегка подтаял снизу, И вода казалась ближе. На кровати все полыхало так же жарко. Рита была внизу, она лежала с закрытыми глазами. Ее губы сверху оказались заняты Кити, А снизу Егором. Эмобой выключил все чувства и действовал быстро и Четко, с холодным разумом и нечеловеческой силой. Это не Егор и не Кити, это сон умирающей Риты. И я должен ей помочь, сказал он себе И двумя могучими рывками за плечи скинул в океан Псевдо Егора и псевдо Кити, даже не проводив их Летящие тела взглядом. Открывшая пылающие страстью и затуманенные Блаженством глаза, Рита машинально прикрыла грудь и Межножье руками, насколько это было возможно. Егор накинул на нее край черной простыни. Рита испугалась. Кто ты? Где Егор? Где Катя? Что случилось? Егор и Катя не настоящие. Все вокруг тебя не настоящее. Это сон. Ты приняла смертельную дозу снотворного и Если сейчас не проснешься, умрешь. Какой бред! Да кто бы ты ни был, Ты только что испортил самое счастливое событие в Моей жизни. Я занималась любовью с двумя самыми Желанными людьми, и мы могли дать друг другу все Счастье мира. Ты не поняла. Если ты не проснешься, ты умрешь. Я умру. Что с того? Все когда-нибудь умрут. Умереть вот так красиво в океане на закате. Что может быть круче? Ты не в океане на закате, а в своей Кровати, тупо обожравшаяся таблеток. А может, тебя уже нашли и над тобой бьются Врачи в больнице. Чушь. Если это сон, то как только бы я Об этом узнала, я сразу бы проснулась. Логично. Не совсем. Боюсь, ты слишком крепко спишь и не можешь Проснуться или не хочу. Дура! Какая ж ты дура, Ритка белоглазая. Что ж ты наделала? Как ты меня назвал? Рита, ты что, Не помнишь, кто ты? Я королева Ритуал. И это мой айсберг, мой океан, мой закат, Мой мир, мой сон. А вот кто ты? Может, ты падший эмо-ангел, Который пришел забрать мою душу. Еще минут двадцать, и так оно и будет. Просыпайся немедленно. А если я боюсь просыпаться, чего тебе бояться? Сейчас двадцать первый век. Неудавшихся самоубийц больше не вешают вверх ногами И не кидают их трупы на живодерню, как делали В Европе в средние века. В средние века меня давно бы сожгли на костре Как ведьму. Слушай, хватит болтать, просыпайся. Тоже мне будильник одноглазый. В Индии женщин самоубийц, между прочим, Канонизировали. Канонизировали вдов, Покончивших с собой. А у тебя нет мужа. Просыпайся! Вот пристал. Тебе надо ты просыпайся. Может, я буддистка и моя прошлая жизнь принесла мне Только страдания, а сейчас я жду новой счастливой Жизни. Ты не буддистка, ты нудистка. Егор ткнул пальцем в еле прикрытую наготу Риты, Которая продолжала его смущать и сбивать мысли в Плохую сторону. Просыпайся! Нет, это ты нудист. Нудишь и нудишь. А если я не хочу просыпаться, Если я не хочу вспоминать, кто я, Если я с твоих слов решила покончить с собой, Значит, на это есть очень серьезные причины, И я не хочу их вспоминать и портить окончательно Прекрасный вечер. Прекрасно. Не хочешь просыпаться? А чего же ты хочешь? Тебя. Рита посмотрела своими ясными, Холодными и удивительно прекрасными глазами на Эмо-боя, и он тотчас же потерял контроль. Ее тело, прикрытое тонкой простыней, Притягивало его, как солнце Землю и все, Что есть на ней. Это космическое чувство поглотило его, И он не мог с ним бороться. Мне кажется, что я тебя хорошо знаю, Хотя не могу вспомнить. К тому же я вижу, что ты тоже весь Дрожишь от желания. Ну а если мне действительно суждено сейчас умереть, Я хотела бы, чтобы это произошло в твоих объятиях. Поцелуй меня. Нет, вижу ты не ангел. Ангелы бесполы. Рита откинула простыню, обняла замершего и вконец Утратившего разум Егора за шею и потянула к себе. Вкус ее сладких губ наполнил голову эмо-боя, Как веселящий газ, и он покорно провалился в черную Дыру любовного водоворота. Тело Риты плавилось под его руками. Одежда эмо-боя сгорела от соприкосновения с ее Пылающей кожей, а все его тощее, Жилистое и костистое тело превратилось в единый Орган генератор удовольствия госпожи Ритуал. Он даже не заметил, как оказался в ней. И айсберг заходил ходуном вместе с кроватью, А балдахин сорвало от немыслимой амплитуды, И он улетел в океан. Хорошо хоть кровать прочно вплавилась в лед из-за Жара их тел, которые сплелись как гуттаперчевые Плети. Их стоны лились ариями адских опер страсти. Они сливались в поцелуях каждой порой тел. Егор, о миссии своей подспудно помня, Пытался Риту разбудить могучими ударами Алоны Изнутри, но в результате он забылся сам, Опомнившись от страшного мычания, Сопровождавшего теперь его оргазм. Конвульсии под ним вдруг прекратились. Он руки расцепил и в ужасе смотрел на бледное И мертвое лицо. Убил ее, подумал он. И Ридку я не спас, и Китти изменил. Но это ж только сон. И сразу вспомнил, что кульминация у Риты и раньше Завершалась только так. Из глаза Риты побежала по бледному лицу ее Предательская жалкая слеза. Жива, возликовал Егор. Еще минуток десять есть у нас. Успею разбудить, во что бы то ни стало. Егор, не открывая глаз, сказала грустно Рита. Спасибо, что пришел. Спасибо за любовь. Теперь могу уйти от вас спокойно. Нет, только не теперь. О чем ты говоришь? Так ты меня узнала, Рита? Сразу. Я ждала тебя. Хотела еще раз хотя бы с Тобой побыть. И ты пришел. И значит, ты простил, сказала Рита, Все так же не открывая глаз, из которых бежали Медленные круглые слезы. Она положила бледную ладонь на руку эмо-боя и крепко Стиснула ее За что тебя прощать мне? Что за бред? Рита открыла глаза, села и отвернулась от Егора, Не отпуская его руки. Ты погиб из-за меня, из-за моей жадности, Трусости и похоти. Я давно должна была сказать Ките про нас. Вы поссорились бы, и ты не пошел бы встречать Ее после этого чертова концерта. Ты был бы жив, а Кити ревела бы немного, Но пережила бы и не превратилась бы теперь в Немого овоща, как сейчас. Мое сердце разрывается, когда я вижу свою веселушку Кити безмолвной старушкой. Оно обливается слезами, когда я вспоминаю тебя, Твою дурацкую улыбку и белый ежик. Я одна во всем виновата, и я себя наказала, Свершила правосудие. Я очень сильная, но жить без вас с разбитым Сердцем и чувством вины не хочу. Отлично, сказал Егор. А теперь послушай меня. Да, Егора Трушина убили, и его действительно не Вернуть. Но ты передо мной ни в чем не Виновата. Вот если б ты меня спалила Кити, Я бы тебя никогда не простил, а она тем Более. Уж я-то ее знаю. Я спас ее. Слышишь? Она больше не овощ. И думаю, сейчас она названивает тебе. Говорить тебе, какую страшную глупость ты совершила, Я не буду. Некогда. Ты думаешь, я тебе снюсь? А вот и нет, я настоящий. Просто теперь я в другом мире и по-другому выгляжу. Но это я. И я вытащу тебя отсюда, Даю слово. Потому что если ты умрешь, Я никогда себя не прощу. Веришь? Егор с силой сжал ее белые плечи и Встряхнул, глядя в глаза. Уже почти верю. А что за другой мир? Там хорошо? Ага, офигительно. Меня принуждает к сожительству здоровенная бабочка, Которая хочет поработить Вселенную. Большая черная бабочка. Рита встала на колени, в глазах ее проснулся страх. Я видела, я видела ее сегодня во сне. Она так странно посмотрела на меня и что-то Говорила, но что, я не могу вспомнить. А потом я проснулась, взяла таблетки. О господи, я и правда это сделала. Рита заревела и прижалась к груди им обоим. Так, просыпайся! Егор опять тряхнул ее за плечи. Не могу, не могу. Я не знаю как. Стараюсь, но не получается. Чертова лгунья Маргит играет со мной в свои подлые Игры. Егор с силой ударил кулаком по кровати. Ритка, вытащу тебя, но ты обещай мне, Если и правда хоть чуть-чуть меня любила, Что никогда, никогда не будешь больше сводить счеты С жизнью, потому что я уже не смогу тебя Спасти. И еще потому, что я отдал бы сто Вечных жизней в эмо-мире за одну лишь ночь с Любимой в реале. Со мной? Тихо спросила Рита. С тобой, тихо соврал Егор. Обещаю, твердо сказала Рита. Я хочу жить. Егор обнял ее и прямо с кровати головокружительным Прыжком нырнул с Ритой в океан. Пенистая пучина с радостным хлюпом поглотила их. Вода вокруг айсберга была ледяной, И обнаженные любовники окоченели, Медленно кружась и не расцепляя объятий, Они опускались на дно. Из их легких вырывались пузыри и убегали вверх. Последнее, что увидел Егор, были переполненные Ужасом глаза Риты.