Воспоминания prod. by Savy

Сухие краски не дают мне результата. Кисти не создают шедевры уже как когда-то в начале Шестидесятых. Выставки, аплодисменты, Те моменты. Пролетело сколько лет то? И жили ради этого. Советское искусство значило больше, Чем кому-то наши чувства. Портреты юных леди, раннее летнее утро. Брался за картину и пропадал на сутки. И не сравнить теперь работы современности. Что за поэты ныне музыканты и отчасти не понять Их музыки, стихов, холстов ярких. А мне по почте шлют все какие-то подарки, Приглашения, открытки и буклеты. В моей коморке стало пыльно для комплиментов. Болезнь съедает, зрачки почти ослепли. Нет рядом женщин и детей. Грустно и нелепо. Вопрос зачем мне это? Пытался рисовать. Руки дрожат, но не получится мне людям врать. Талант угас. Нет искорки в произведениях. Может, сочтут за гениев наше поколение. Надоело ждать. Не осталось времени. Вместо радио экран, вместо пластинок стерео, Вместо картин рекламные плакаты. Останусь в прошлом, где был талантом и богатым. Жизнь старая, как приятный хруст пластинок. Мелодия Шопена лишь отчетливый отрывок воспоминаний. А тут страшная реальность меня съедает. Его съедает старость. Жизнь старая, как приятный хруст пластинок. Мелодия Шопена лишь отчетливый отрывок воспоминаний. А тут страшная реальность меня съедает. Его съедает старость. Он разжигал пламя в сердцах своими стихами. Он не просто поэт, как вы просто сказали бы. Собрание работ не просто буклет со словами. И за столько лет о нем так и не Узнали. Из-под пера ложится истина и смотрит Пристально. Ценитель смотрит в ответ с мыслью Единственной брызнуть слюной и отправить на тот свет Этот том. В чем смысл и сюжет, Он размышлял уже потом. Может, поэт просто слеп, но все наоборот. Человек робот, и вошел не в тот поворот где-то Пространстве. Вот она, сила абстракции. Сразу же теряешься в таком потоке информации. За гениальность ни песо, ни славы, ни прогресса. Так и пролетела жизнь поэта в хрущевке Одессы, Так и не заслужив массового интереса. Эти книги и жизнь, стихи и пьесы, Обмануты судьбой, обмануты чудо-талантом. Доживая свой век в стенах больничной палаты. Имена и даты. Вот такая вот жестокая правда так И осталась крепко сжатой в руках медбрата. Жизнь старая, как приятный хруст пластинок. Мелодия Шопена лишь отчетливый отрывок воспоминаний. А тут страшная реальность меня съедает. Его съедает старость. Жизнь старая, как приятный хруст пластинок. Мелодия Шопена лишь отчетливый отрывок воспоминаний. А тут страшная реальность меня съедает. Его съедает старость. Жизнь