Hero

Время непростое, томится в варенье густое моего Настоя. Ваши же вставляет так же, Как увечье дружье холостое. С него даже шмалять не стоит. Много историй, но за героя пацаны пьют стоя. Еще восьмого Хейзена стоят. Слышал, их было трое. Слышал, под ними пало трое. Еще слышал, что у поверженных до сих пор паранойя. У отверженных стволы не снежные без вопросов, Что такое. Джуджитсу на первое, дзюдо на второе. Среди новостроек ни шагу назад, только в стороны во Время боя. Взять с собой веру значит взять самое Дорогое. И вот в самом тылу вражеского роя он Вспомнил что-то из детства, что-то родное. Ссадины сияли на мундире отменного покроя. Будь что будет, он знал, ангел прикроет и что Будет все водой смоет. Все вода. Все водой смоет. Утро. Мысли в виски тонут, виски ноет. Он ничего не помнит, только глаз девичьих омут да Раненых стоны. Вчера вроде было все такое простое, Сегодня мундир, звезды, погоны, На юг вагоны. Хором в алтарное возвестят начало Армагеддона. Бурбон ненадолго усмирит предутренних Видений агонию. Кругом огонь под взглядом Аббадона. Где мои годы? Пацаны с района. Всех унесли черные ведра, словно листья с клена. Япона мать и мысль в чистом небе громом. Погибать так у родного дома. За вам дальние края. Била жизни струя, да иссякла вся. Воспоминания душат, громом пуши, Кровью от уши. Господи, спаси наши души. А за окном снег, не тающий даже в огне. Летающий, мающий при полной луне. Мои псы ко мне! Во тьме крик. Заснул пацан, с утра проснулся старик. Гори, гори вихрь, рвись ввысь лихо. Братиш, я слышу, будет тихо. Тем, кто достанет до солнца лика ликованием духа, Перенесет земную муку. Жизнь, сука.