Глюк

Не нажил ни друзей, ни врагов, не достоин с Неярких пороков. Не разрушил, не создал оков, Не участвовал в яростных склоках. Я дурак в стране дураков. От дурачества тут нету прока. Тонет крик мой среди голосов. Мне немыслимо тут одиноко. И я с виду довольно закрыт от того лишь, Что вряд ли захочется тебе тихо скулить навзрыд, Окунувшись в мое одиночество. Беспощадна людская молва и в попытках сказать что-то Им в лихорадке слагаю слова, оставаясь беззвучной Как мим. Время катится вниз колесом по ухабам и Рытвинам грязным. Неизвестно, что будет потом. Непонятно, что было раньше. Разве так нас учили жить? Разве так мы мечтали в детстве? Как же хочется чашу испить, не боясь роковых Последствий. Когда мы разучились любить, Тогда время настало бедствий. Как же хочется сук спилить, не боясь роковых Последствий. Разве так нас учили жить? Разве так мы мечтали в детстве? Как же хочется чашу испить, не боясь роковых Последствий. Приколочены черные тучи к небу зданий Гвоздями ржавыми. У дверей нет более ручек. Старики стали моложавыми. Мы добро творим осторожней, с мусор оглядкой и Озираясь. Зато радостно делимся ложью, Улыбаемся, спотыкаясь. Стала жадность великим чудовищем. Стала ненависть нашей матерью. Воду льем на голову тонущим толстым слоем атласные Скатерти. Силуэт поступает рогатый в той игре, Где поступки пазлы. Видно, мы не душою богаты. Знать, застряли тут непролазно. Разве так нас учили жить? Разве так мы мечтали в детстве? Как же хочется чашу испить, не боясь роковых Последствий. Когда мы разучились любить, Тогда время настало бедствий. Как же хочется сук спилить, не боясь роковых Последствий. Разве так нас учили жить? Разве так мы мечтали в детстве? Как же хочется чашу испить, не боясь роковых Последствий.