Мы

"Мы. Это время трудновато для пера". Маяковский. Есть в голосе моем звучание металла. Я в жизнь вошел тяжелым и прямым. Не все умрет, не все войдет в каталог, Но только пусть под именем моим потомок различит в Архивном хламе кусок горячей, верной нам земли, Где мы прошли с обугленными ртами и мужество, Как знамя, пронесли. Мы жгли костры и вспять пускали реки. Нам не хватало неба и воды. Упрямой жизни в каждом человеке железом обозначены Следы так в нас запали прошлого приметы. А как любили мы спросите жен. Пройдут века, и вам солгут портреты, Где нашей жизни ход изображен. Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете как миф о людях, Что ушли, недолюбив, недокурив последней папиросы. Когда б не бой, не вечное исканье крутых путей К последней высоте, мы б сохранились в бронзовых Ваяньях, в столбцах газет, в набросках на холсте. Но время шло. Меняли реки русла. И жили мы, не тратя лишних слов, Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных да В серой прозе наших дневников. Мы брали пламя голыми руками, грудь раскрывали Ветру, из ковша тянули воду полными глотками И в женщину влюблялись не спеша. И шли вперед, и падали, и ели, В обмотках грубых ноги волоча. Мы видели, как женщины глядели на нашего шального Трубача, а тот трубил, мир ни во что не Ставя. Ремень сползал с покатого плеча. Он тоже дома женщину оставил, не оглянувшись даже Сгоряча. Был камень тверд, уступы каменистые Почти со всех сторон окружены. Глядели вверх, и небо было чисто, Как светлый лоб оставленной жены. Так я пишу. Пусть неточны слова и слог тяжел, Выраженья грубы. О нас прошла всесветная молва. Нам жажда зноем выпрямила губы. Мир как окно для воздуха распахнут. Он нами пройден, пройден до конца. И хорошо, что руки наши пахнут угрюмой песней Верного свинца. И как бы ни давили память годы, Нас не забудут потому вовек, что, Всей планете делая погоду, мы в плоть одели слово "человек".