Бродский

Я всегда твердил, что судьба игра, Что зачем нам рыба, раз есть икра, Что готический стиль победит как школа, Как способность торчать, сбежав в покои. Я считал, что лес только часть полена, Что зачем вся дева, раз есть колено и, Устав от поднятых веком пыли, русский глаз отдохнет На эстонском шпиле. Я сижу у окна, за окном осина. Я любил немногих, однако сильно. Я сижу у окна. Я писал, что в лампочке ужас полный, Что любовь, как ад, лишена глагола, Что не знал Евклид, что, сходя на конус, Вещь обретает не ноль, но хронос. Я сказал, что лист разрушает почку, Что семя, упавшее в дурную почву, Не дает побега, что лук с поляной есть пример Рукоблудия, в природе данный. Я сижу у окна, вспоминаю юность. Улыбнусь порой, пора от плюнуть. Я сижу окна, я помою посуду. Я был счастливым здесь и уже не буду. Я сижу у окна, Я ла. Моя песня была лишена мотива, но зато ее горам Не спить, не диво. Что в награду мне за такие речи? Своих ног никто не кладет на плечи. Я сижу окна в темноте, как в скорби, И море гремит за волнистой шторой. Я сижу в темноте, и она не хуже В комнате, чем темнота снаружи. Я сижу у окна, я сижу окна, я сижу У окна, я сижу у окна, Сижу окна.