Роза

Девичье верило, сбудется в жизни счастья настанет Пора. Но не думала Роза, что влюбится по уши в Молодого вора. И недолго то счастье покоило: бархат, Золото, шелк и рубли. Только сердце недоброе чуяло на седмицу за ним и Пришли. И казалась разлука ей вечностью. Ненавидела Роза ментов. "Разлучили! кричало сердечное. Посадили на восемь годков". И писала она письма длинные. Колыма, Магадан, Дальний Край. Время часики мерят старинные, а кукушка кукует: Встречай. Сердце ёкнуло: ой, что-то сбудется. Как-то парень в окно постучал. Пригласила домой гостя с улицы. Милый весточку с другом прислал. Передал ей привет от любимого. Два годочка осталось скучать. Роза стул сразу гостю подвинула. Есть он Бог, по всему и видать. Да вы садитесь за стол, не побрезгуйте, Отобедайте в доме моем. Кабы Розочка знала про беды те, Что пришли к ней под вечер с парнем. Он поел, а потом и попарился. Стала кровь в его жилах играть, И на кореша бабу позарился, про него стал фуфло Ей толкать. Мол, кентуха откинулся осенью, Был досрочно он освобожден. И добавилось Розочке проседи. Как поверить, что это не сон? Ну а тот все толкал, как кормили вшей и Какой он ему первый друг. И еще будто с лярвою тамошней по амнистии сдвинул На юг. Как же жить ей, скажи, после этого? Шесть годков, как один день за днем. Все ложилась в кровать несогретую, И все сны ее были о нем. А гостек к ее сердцу разбитому словом ласковым Ключик нашел И поднес Розе стопку налитую. Стал с ней жить да глумиться, козел. И она к этой суке доверчиво прижималась в постели Бочком, Но к другой он ушел как-то вечером, А ей оставил долги с трепаком. Сколько слез было, сколько страдания! Как она проклинала пору, Когда первый раз шла на свидание вечерком к молодому Вору. Восемь лет пролетело, и вспомнила: Милый был как раз в этот день. Только рюмочку горькой наполнила. За окном вдруг увидела тень. Он вбежал к ней, как сойка влюбленная. Наконец-то мы, Роза, с тобой! А она ему финкой каленой в грудь ударила за Упокой. Он смотрел ей в глаза опечаленно и без гнева, С улыбкой сказал: "Поцелуй же меня на прощание". И со вздохом последним упал. Перед ней он, как перед иконою, В чем сумел заработать за срок. Фофан Кемель да ксива казенная, Да для нее оренбургский платок.