Горе-сад

Собака лает, Мучитель пьет. За дверями тьма Идет И поет. У собаки глазки, как ведра, пусты. Что бы стало, Если себя на куски Размотать? Бинтов нет, как и сердца. Пока Ты сидишь, у собаки растет рука. Хвать за ноги! Колени теперь болят. В небе сгустки теней тряпьем висят, И повозка ползет, все бу-бу, тю-тю. Я идти в этот двор не могу, не хочу. В том дворе все собака, в ведре пустота. Навсегда загнулся край листа. Навсегда ли? Возможно такое? Едва я касаюсь глазами того, что весна закрывала, Боялась отдать утлый шум. Раздвоился ты, мой горе-дум. Нет же, нет, горе-дом, горе-сад. Я карабкаюсь, сосны горами висят. У собаки же глазки, как топи, густы. Что бы было, если не я и не ты? Что бы стало, если в тот двор не глядеть? Я хочу край листа до конца Пожалеть. Небо с водой сегодня одно. Темно тут, темно там, под ногами темно. Прихожу домой вся мокрая, сутулая, Вся дрожь. Ни в своем теле нет, в этом рыбы. А что улыбаюсь, так это ложь. Этот пояс, что на мне, молю тебя, развяжи. Ну спасибо. Легче, легче теперь, Мне легче теперь идти. Где я такова найду, ну где я, где я, Где же я? Так и иду. Не могу, надоело мне глупости слушать невмоготу. Не сопи, изувер, не жаль тонкий лед. Я ступаю на воду, рыбу-мурашки, Она гребет Со всех ног от меня, мол, уйди, Уйди. Ну ты дура! Не держится сердце мое в груди. Щупать Твой воздух, Находить его, осязать. Под ногами звезды Только б не терять. Чтобы ты нашел меня, друг мой, Ищи. Чтобы ты, как сноп огня, друг мой, Ну ищи. Чтобы ты был силой и морем, друг мой, Я люблю. Чтобы донным горем не замять зарю. Друг мой, друг, дружочек, Воздух тепл свят. Падает кружочек, Он судьбой распят, Вся любовью спета. Друг мой, обещай, Все найдешь и веру Разукрасишь вся.