Никто, кроме нас

Промах синего врача флоры или фауны. Мой сын болен, синдром Дауна. Так ждал, сам вынашивал, будто сокровище наше. Бьёт со спины судьба, меня никто не спрашивал. Буду ли я доволен или рыдать нам срыт? Отцовская гордость или бесконечный стыд? Кипит молодёжь сочная ближе к июню. Я ему платком подтираю пенистые слюни. И не заставят меня не мечтать о внуке, Искать повод на себя накладывать сильные руки. Глупости, слёзы лить на кучу сердец. Кто ещё останется с ним, кроме как его отец? Ночью приступ с кровью, мутная картина. Господа неистово благодарю за сына. Больше жизни люблю, грязь к нам летит вдогонку. За руку его держу, идём потихоньку. Промах синего врача флоры или фауны. Родина моя больна, синдром Дауна. Молодые, слабые и рассеянная воля не найдёт Даун. Искренние звёзды над полем улыбаются вечно. На рёв матери берегу силы поднимать страну с Кровати. Просит накормить с таким пылом и огнём. Вот они слёзы народа, мы ведь в России живём. Слёзы от потерь больших в девятнадцать. Самобичевание, идея нашей нации наивная. В топях обманута страна, с подбородка на крест Похотливая слюна. Спотыкаясь матами через границу бежит гражданская Гордость или бесконечный стыд. На коленях юноша мокрый, больной. Вряд ли кому-нибудь нужен я, остаюсь с тобой. Родина голубоглазая, душа открытая. Оближала чуть, тогда прощай неумытая. Зачем? У бойца небритого, списанного в запас. На плече бардак серый, никто кроме нас. Родина голубоглазая, душа открытая. Оближала чуть, тогда прощай неумытая. Зачем? У бойца небритого, списанного в запас. На плече бардак серый, никто кроме нас. Собираюсь в дорогу через плечо плюют. На земле чужой искать иной приют. Искать счастье иное на лакированных пляжах, А у меня зима берег с берегом вяжет. У отца узнай, пусть раскидает причину, Откуда любовь такой силы взял к сыну. Ответ только бьёт прутьями в клетке грудной. И я остаюсь больной, но моей страной. Родина голубоглазая, душа открытая. Оближала чуть, тогда прощай неумытая. Зачем? У бойца небритого, списанного в запас. На плече бардак серый, никто кроме нас. Родина голубоглазая, душа открытая. Оближала чуть, тогда прощай неумытая. Зачем? У бойца небритого, списанного в запас. На плече бардак серый, никто кроме нас.