Никогда ни слова

Никогда ни слова внукам о той войне, На которой Берлин был нами геройски взят. День Победы Он переживал в тишине. Ни гвоздики мой дед не любил, ни парад. Год за годом маршировала его страна. Танки ехали по ликующим городам. Гимнастерка его, вся в медалях и орденах, В шкаф росла, как от взглядов спрятанная беда. Эти танки он видел раньше совсем не так, А горящими черным вспышками по степям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. И когда обступала снова его война, Он порою как будто прислушивался к голосам. Оглянувшись, бывало, выкрикивал имена Тех, кому он своей рукою закрыл глаза. Тех, с которыми по тягомушкам его трясло, С кем лежал на снегу, оставляя разбитый ДЗОТ. Никому из этих парней не повезло. А ему повезло. Он-то выжил и вот живет Среди звучных песен о доблести тех побед, Память стертую напрочь кем-то зажав в кулак. Вон он, на голубя, мне мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак. Вон он, на голубя, мне мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак. И на трех девчонок пара одна сапог. Так живут Победители сверхдержав. Однажды под утро он вышел во двор и сжег Фронтовые письма и тот злополучный шкаф. Слышно было, Как петли в костре трещат. Гул расстрелов и тюрем эхом звенел в ушах. Мимо двигались танки на свой парад, Хладнокровно Каждую жизнь круша. Мимо двигались танки на свой парад, Хладнокровно Каждую жизнь круша.