Эта Б

Дым: Жил человек, рос человеком Отец погиб, мама техничка с ЖЭКА. Мама твердила: "Сын - учись! Хватит без дела шляться". А улица, что там за жизнь, нужно учиться драться. И парень выбрал бокс, учеба на втором, Мол у судьбы сам он, хочет быть автором. Даже корил её что, унижала всю жизнь, Стал забирать своё, не гнушаясь чужим. Время как птица летит, парень окреп, С угрозой в лица глядит, как учит чёрный рэп, говорит: "Вся жизнь впереди, еще не нагулялся!" И он гулял. Гулял и пил. А когда пил, он дрался. И так в чёрную ночь. За чёрной дверью в баре. По чёрному пил, белую в чёрном угаре. Чёрный глазок зацепил, тех двух в чёрных кожанках. Без разговоров он бил, бил их до безсознанки. Переломы судьбы, когда не до иронии. Свои 19 лет, парень встретит в колонии. Мама не прятала слёз, судья не принял к сведению. А он глотая соль, держался из последних. Нет... Парни не плачут. Нет... Парни не плачут. Не, не, не, не, Парни не плачут. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Быба: Время летит как птица. 12 лет спустя, Досрочно освободиться не удалось, пусть так. Но зато человек, я теперь стал авторитетный. Говорил маме мужик, в прихожей, после привета. - А знаешь ты, как тяжело мне было? Я чтоб сестру твою поднять, столько полов отмыла. А ты пришел тут бандюган, пошел из дома вон! Одумаешься, приходи, нам здесь не нужен вор. Наш Тони Монтана не думал менять берег, У дома подождал сестру, дал номер свой и денег. Обнял, сказал ей: "Всё будет хорошо". Сестра в надежде, в след ему смотрела как он шел. Самый опасный на районе, самый деловой, Герой продажных женщин, в омут с головой. Под Питер, в компании двух шл*х на бэхе старенькой, Четверо пострадавших было в той аварии. Судья бегло прошлась, и закрыла бумажки, Много дали ему тогда, за особо тяжкие. Мать на суд не пришла, сестра рыдала тихонько. Он плакать не умел, а внутри было только: Парни не плачут. Нет... Парни не плачут. Нет! Парни не плачут. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Амир: Ни писем ни звонков из дома. Хоть он привык. Но всё же ждал, Хоть слово, от своих родных. И написал кому-то сам, из тех, кто жил поблизости. Какие новости мол, как родня? Здоровы? Живы все? И получил ответ, как прямой удар. Мама скончалась через день, после его суда. А сестре его, за то что он в воле наделал, Какие-то ублюдки переломали пол тела. И вроде всё, не может так держаться даже камень, И он не смог, но не должен плакать парень. Заварили в круг, напились до бреда И он, хоть и в сердцах, но всё же послал соседа. А тот не прощал в свой адрес, бранных слов даже ребенку И с братвой загнали пьяного под шконку. Вышел наш Монтана, не Монтаной вовсе. Друзья - не друзья. Отвернулись от него все. Пришел к дому, сел на лавку, стал сестру ждать Та, увидев его, в плачь. Сразу прочь бежать. Вот тут как градом, лились слезы из потухших глаз, А внутри голос пацана, твердил в который раз: Нет... Парни не плачут. Нет... Парни не плачут. Нет! Парни не плачут. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Эта боль вгрызается в сердце. Всё пройдет, как тает снег на руках. Нет другой простая надежда Не вернешь, навсегда останется во снах. Дым: Жил человек, рос человеком, Менял ходьбу на бег, путал капкан с успехом. Думал кумекал за что: зачем тьма или свет. Но когда нет человека, вопросов тоже нет.